— Каково бы это было? — спрашиваю я, щекой к его груди.

— Мы могли бы плыть сколько захотим, — говорит он своим бархатным голосом. — Мы могли бы жить на лодке месяцами. Я могу управлять этой лодкой один, так что нам не нужен персонал. Я отращу бороду. Ты никогда не будешь носить одежду.

Я ухмыляюсь.

— Звучит, как фантазия.

Его рука запутывается в моих волосах, большой палец касается моей шеи.

— Согласен, — мягко говорит он.

Тоска в его голосе отвечает моей. Что, если бы мы ушли? Эта мысль проникает в меня. Что, если бы я могла быть с Эйденом? Я верю ему, когда он говорит, что ему все равно, что думают люди. Что, если бы я могла доверять себе?

Он просит меня попрактиковаться в танце, который мы будем танцевать в субботу, а затем говорит, что ему нужно произнести речь, и он нервничает по этому поводу.

Я говорю ему смотреть на меня, когда он будет произносить ее.

— Ты всегда делала все меня лучше, — говорит он, его глаза темные и серьезные. — Соревнование с тобой всегда было моим ориентиром.

— Значит, ты хочешь, чтобы я произнесла речь, — дразню я.

— О, да, пожалуйста, — он ухмыляется. — Я бы очень хотел этого.

Я смеюсь и тянусь, чтобы поцеловать его, одновременно с тем, как он наклоняется, чтобы поцеловать меня. Жар закручивается между нами, его интенсивность крадет мое дыхание и заставляет руки дрожать, когда я стаскиваю с него рубашку. Его руки уверены, когда он усаживает меня на обеденный стол, аккуратно расстегивает молнию на моем платье, касается моей кожи.

Когда он входит в меня, это похоже на возвращение домой, поэтому я говорю ему об этом.

— Для меня тоже, — бормочет он, его рот на моем виске. — Тоже.

Я запрокидываю голову, и его рот опускается на мою шею, рука на моем бедре. Его перекатывающиеся толчки сопровождаются словами, которые я слышу лишь наполовину.

— Я хотел этого. Так чертовски долго. Никогда не отпущу. Тебя.

Стон в мой рот, затем «ты» в этом хрипло-мягком голосе.

Я ожидала меланхолии, но вместо этого он чувствуется более живым, чем когда-либо, более присутствующим. Когда я следую за ним в каюту, в одном белье и надеясь, что он упаковал пижаму, я позволяю маленькой гордости просочиться сквозь меня.

Я сделала это.

Я помогла ему. За все, что он сделал для меня, он заслуживает этого. Один человек, который заботится о нем больше, чем о себе.

Я люблю его.

Это действительно ощущается как самое естественное в мире, как он и говорил. Мое сердце в горле, пока я смотрю, как он роется в своей сумке.

Я люблю его. Я пробую эти слова на вкус. Я люблю тебя. Я представляю, как говорю это ему, и это заставляет меня улыбаться. Это заставляет все мое тело дрожать.

Когда он поднимает на меня взгляд, он дарит мне вопросительную улыбку, затем передает мне красную вещь. Я разворачиваю ее и вижу, что это худи с надписью «Prince» в стиле университетских блоковых букв и его гербом.

— Ты теперь делаешь мерч?

Он проводит рукой по волосам, выглядя смущенным.

— Я сделал это для тебя.

— Ты думал, что я захочу носить твое имя?

Я хочу. Очень хочу.

На его скулах появляется румянец.

— Я помнил, что ты сказала. Ты любишь худи поверх купальника, — он сглатывает. — У меня не было худи.

Я подношу его к лицу, чтобы скрыть свою глупую улыбку. Запах Эйдена заполняет мой нос. Соль, мыло и лето.

— Оно пахнет тобой.

— Я сначала надел его, — говорит он. — Подумал, тебе так может понравиться больше.

— Мне так и нравится, — я позволяю ему увидеть мою улыбку. Мое сердце, кажется, выросло в три раза за этот вечер.

Он помогает мне натянуть его через голову, затем целует меня в губы.

— Ты мне нравишься в моем имени, злая королева.

— Я сожгу его, когда вернусь домой, золотой мальчик. Я все еще Хантер.

Его смех – дуновение воздуха у моего рта.

— Есть еще, где взять. Не удивляйся, если я буду подбрасывать их к твоей двери.

— Будущей жене это не понравится, — легко говорю я. Как только слова срываются, я жалею, что не могу их забрать.

Он просто улыбается той загадочной улыбкой и проводит большим пальцем по моей челюсти.

— В последний раз говорю: нет никакой будущей жены, — его рот снова на моем, слова произнесены в изгиб моих губ. — Пока я жив, я буду желать, чтобы это была ты.

ГЛАВА 60Эмори

ГЛАВА 60Эмори

Грозы угрожают в ночь дня рождения Эйдена. Всю неделю было тепло, особенно когда мы были на лодке. Мы провели два восхитительных дня, загорая и занимаясь любовью на палубе, а затем плавая за бортом. Эйден вернулся с веснушками на носу, но без следов от загара на талии, потому что он настаивал, что одежда – опциональна.