Он резко замолчал. Его внимание снова сосредоточилось на Девятке.

— Ты, — повторил он. — Подойди ближе.

Девятка напряглась, но шагнула вперёд, а продавец сунул руку под прилавок и достал что-то другое. Не игральную карту. Карту Таро с замысловатым рисунком, который, казалось, двигался.

— Она у меня уже семь лет, — выдохнул он. — Я вырвал её из колоды, в которой она была, пока её не заменили. Её больше не должно существовать. Итальянское Таро должно было обновить её. Но она всё ещё здесь. Всё ещё показывает своё лицо.

Он поднял карту.

Королева Мечей.

Только люди называли женщину на карте по-другому.

Королева Клинков.

Женщина была очень похожа на Девятку. Те же резкие черты лица. Те же холодные глаза и выражение лица.

— Твоя мать, — сказал продавец Девятке. — Говорят, она умерла, исчезла в пустоте и пропала навсегда. Но кто-то вырезал эту карту до того, как она ушла. Кто-то, кто знал, что она не вернётся. Кто-то, кто хотел сохранить улику.

Девятка протянула руку, но продавец убрал карту.

— Информация не бесплатна, девочка, — сказал он. — Хочешь её получить? Заплати. Честный обмен. Так работает рынок.

— Чего вы хотите? — спросила Девятка сдержанным тоном.

— Правды, — просто ответил он. — Зачем твоя мать полезла в тот тоннель в пустоте? Что она там искала на самом деле?

— Я не знаю, — ответила Девятка.

— Врёшь. — Продавец улыбнулся, обнажив слишком острые зубы. — Ты знаешь. Может, не всё. Но что-то ты знаешь. И именно из-за этого ты здесь. Почему ты стоишь рядом с сыном Сьюзен Уэйтс и притворяешься, что помогаешь ему, а на самом деле ищешь ответы о своей матери? Играешь на обе стороны. Используешь его.

— Это не… — начала Девятка.

— Я готов на обмен, — перебил его я. — Мы расскажем вам всё, что знаем. Но сначала, та поддельная карта с пиковым валетом. Моя мать её купила? Принесла с собой? Что она сделала, когда увидела её?

Продавец долго смотрел на меня.

— Нет, — наконец ответил он. — Она её не купила. Даже не притронулась. Но она подержала её в руках. Рассмотрела. Изучила. А когда она её вернула…

Он замолчал, вспоминая.

— Она плакала. Не рыдала. Не устраивала сцен. Просто… по её лицу текли слёзы, пока она смотрела на эту идеальную копию карты своего сына. Это было ещё до твоего возвращения.

— Вы об этом слышали?

— Твой приезд многих встревожил, — ответил продавец. — Поговаривали, что карты начали подводить, показывая тебя и нынешнего Валета одновременно. Но эта? Никаких проблем. А твоя мать смотрела на неё со слезами на глазах. С такими, которые говорят о том, что внутри что-то сломалось и это уже не исправить.

— Что она сказала? — тихо спросил я.

— Она сказала… — теперь голос продавца звучал мягко. — Он снова это сделает. Он снова заберёт его у меня, и я не смогу его остановить. На этот раз у него всё получится.

Эти слова повисли в воздухе.

— Кто «он»? — настаивал я.

— Она не сказала, — ответил продавец. — А я не спрашивал. В моей работе за такие вопросы можно поплатиться жизнью.

Девятка долго молчала.

— Она искала путь домой, — наконец сказала она, не дожидаясь вопроса продавца. — Не в Италию. Не ко Двору Таро. К своему первому дому. До того, как люди восстали. До Соглашения. До всего этого. Она думала, что есть путь через пустотные туннели. Путь назад, в те времена, когда правили фейри, а мир был более диким, она верила, что сможет использовать магию того времени, чтобы сделать Соглашение сильнее.

Глаза продавца расширились.

— Тир на Ног? Невозможно, — выдохнул он. — Эти пути были запечатаны. Много веков назад. После Расплаты сами Старшие фейри запечатали их, чтобы никто не мог вернуться.

— Если только, — сказала Девять, — она не нашла ключ. Способ открыть то, что было закрыто.

— Для этого потребовалось бы... — Продавец замолчал, глядя на меня с новым пониманием. — Дитя пророчества. Носитель смешанной магии. Кто-то с наследием Старших Фейри и человеческой подготовкой, кто мог бы объединить оба мира. Кто-то, кто мог бы открыть двери, которые должны были оставаться закрытыми навсегда.

— Кажется, они повсюду, — пробормотал я и тут же пожалел об этом, потому что продавец повернулся ко мне.

— Ты ведь понимаешь, что такое баланс? О равенстве и фазах жизни?

По моему растерянному выражению лица было ясно, что я этого не понимаю.