— Ты причинял людям боль, — наконец сказал он. — Друзьям. Людям, которым ты был небезразличен. Ребекка Пембрук, ты забрал ее цвет. Вытянул его из нее, потому что Мэйв сказала, что ей нравятся цвета Ребекки, и ты хотел сделать ей подарок. Ребекка плакала. Ты смеялся. Сказал, что ей лучше быть бледной.

Меня затошнило. Я уже знал об этом, Ребекка сама мне рассказала, показала, что я натворил, но от того, что я услышал это от человека, который был свидетелем, мне стало еще хуже. Это сделало случившееся еще более реальным.

— Были и другие, — продолжил Новак. Его голос звучал буднично. Клинически. Голос человека, сообщающего факты, а не рассказывающего о трагедиях. — Мальчик по имени Маркус, который был твоим другом с восьми лет. Ты свел его с ума, потому что он предположил, что, возможно, тебе не стоит проводить всё своё время с Мэйв. Он до сих пор под опекой. Большую часть времени не может вспомнить даже собственное имя.

Воспоминания начали возвращаться. Не полностью, я по-прежнему не помнил, как совершал эти поступки, но урывками. Видение, которое явилось мне в Лондоне. Когда мои оковы начали разрушаться. Мне было пятнадцать, я парил в воздухе, а вокруг меня потрескивала сила, словно молния в бутылке. Мэйв стояла позади меня, положив руку мне на плечо, и шептала мне на ухо ядовитые слова. На полу лежали скрючившиеся тела. Моя мать пыталась дотянуться до меня, а я…

— Хватит, — сказал я.

— Ты хотел знать.

— Нет, простите, я разговаривал сама с собой. — Я слабо улыбнулся. — Я видел это в видениях и когда мои воспоминания начали разрушаться. Я видел… что-то. Себя. Молодого. Повсюду была сила. А позади меня стояла она. Мэйв. Шептание. На полу лежали люди. Члены Колоды. Я…

Я не смог договорить.

— Напал на них, — закончил за меня Новак. В его голосе не было жестокости. Только усталость. — Миранда пыталась тебя связать. Ты чуть не убил ее за это. Только твоя мать могла до тебя достучаться. Только ее голос ты еще слушал. С трудом.

Он закашлялся. На руке снова выступила кровь.

— Это было до того, как ты схватился за нож, — продолжил он. — До того, как ты пошел в покои Сьюзен. Мы думали, что тот случай был самым худшим. Думали, что если мы изолируем тебя от Мэйв, то со временем ты освободишься от ее влияния. Но в ту ночь…

— Я не хотел… — Я замолчал. Перевел дыхание. — Я не хотел, чтобы все было так плохо.

— Все было еще хуже, — тихо сказал Новак. — Я стараюсь быть добрым. Шестеро стражников пытались доставить тебя ко Двору фейри, потому что Мэйв приказала им испытать тебя. Ты убил пятерых. Шестой, тот, что сбежал, с тех пор скрывается. Думаю, это с ним ты встречался на Подземном рынке.

С тем, кто называл меня Маленьким принцем. Кто был в ужасе. Кто сказал, что я расправился с ними, как с насекомыми.

— Зачем? — мой голос дрогнул. — Зачем мне это было нужно?

— Потому что так велела Мэйв. — Новак снова пошевелился и поморщился. — Потому что в пятнадцать лет, опьяненный магией фейри, первой любовью и верой в свою исключительность, ты сделал бы все, что она попросила. Потому что ты был наполовину фейри, и магия, которой она тебя научила, взывала к этой части твоей крови. Потому что ты был ребенком, а она древней, коварной и очень, очень искусной в том, чтобы заставлять людей совершать ужасные поступки, убеждая их, что они делают это ради любви.

Он снова закашлялся.

— Твоя мать перепробовала все, — сказал он. — Пытался связаться с тобой, чтобы ослабить хватку Мэйв. Пытался убедить Колоду вмешаться. Но Дворы фейри были защищены Соглашениями. Мы не могли просто прийти и потребовать, чтобы они прекратили развращать полукровку. С политической точки зрения это привело бы к войне. И Мэйв это знала.

— Так что же изменилось? Что заставило их наконец что-то предпринять?

Новак посмотрел на меня. По-настоящему посмотрел на меня. И я увидел в его глазах что-то похожее на сожаление.

— Ты пыталась убить свою мать, — сказал он.

Мой мир остановился.

— Что?

— Мэйв сказала тебе, что Сьюзен мешает тебе обрести свое истинное наследие. Что из-за нее ты не можешь полностью раскрыть свою фейскую сущность. Что если Сьюзен не станет, ты наконец сможешь стать той, кем тебе суждено быть. — Голос Новака звучал ровно. Безжалостно. — И ты попытался. Ты пришел к ней в покои. У тебя был клинок, выкованный фейри. Ты хотел убить ее. И убил бы, если бы там не оказался Бенни.

Я не мог дышать.