— К тому времени Бенни уже изгнали из Колоды, вышвырнули много лет назад по… другим причинам. Но когда ты родился, он заключил сделку со Сьюзен. Он должен был присматривать за тобой. Защищать тебя. — Голос Новака звучал твердо и непреклонно. — Он тогда еще был в Нью-Йорке и следил за тобой. В ту ночь что-то пошло не так. Он появился в покоях Сьюзен, может, она его позвала, а может, он сам почувствовал. Так или иначе, он оказался там, когда ты бросился на нее с клинком. Каким-то образом, он так и не сказал, как именно, он тебя остановил. Обезоружил. Сдерживал тебя, пока Сьюзен, пока твоя мать, решала, что делать. И тогда она сделала выбор. Тогда она пошла к Тузам и сказала, что есть только два варианта. Смерть или милосердие, что-то вроде стирания памяти, жизнь в изгнании.

— Она выбрала милосердие, — прошептал я.

— Она выбрала тебя, — поправил меня Новак. — Даже после того, как ты попытался её убить. Даже зная, во что ты превратился. Она решила спасти тебя единственным возможным способом. Убив того, кем ты был, в надежде, что тот, кем ты стал, окажется лучше.

Я сидел молча. Обрабатывал. Не могу осознать. Комната была слишком маленькой. Слишком жаркой. Слишком переполненной информацией, которую я не хотел знать.

— Я был там, — тихо сказал Новак. — Когда они это делали. Когда стирали твои воспоминания. Я тогда был Пиковым Королем, а Габриэль Вулфман Тузом. Твоя мать была Королевой. Тузы отдавали приказы, но Королевские Карты должны были присутствовать при этом. Должны были убедиться, что все сделано как надо. Должны были смотреть, как пятнадцатилетний мальчик кричит, пока из его головы по кусочкам вырывают всю его жизнь.

Он отвернулся.

— Ты умолял, — сказал он. — Под конец, когда ты понял, что происходит. Ты умолял их остановиться, говорил, что тебе жаль. Говорил, что тебе станет лучше. Даже обещал что угодно, лишь бы они позволили тебе вспомнить. Позволили остаться. Позволили быть собой.

— Но они не позволили, — сказал я.

— Но мы не позволили, — согласился Новак. — Потому что Мэйв все еще держала тебя на крючке, а магия фейри слишком глубоко проникла в тебя. Потому что даже если бы мы остановились, даже если бы оставили тебе твои воспоминания, ты бы вернулся к ней. Ты бы закончил начатое. Ты бы убил свою мать и всех, кто встал бы у тебя на пути. Поэтому мы продолжали. Лишили тебя всего. Всех воспоминаний. Всех навыков. Всех магических способностей, которые смогли найти. Оставили тебя пустым.

— А потом отправили меня в Лондон с Бриджит и Дэвидом.

— А потом твоя мать отправила тебя в Лондон с двумя людьми, которым доверяла больше всего на свете, — поправила меня Новак. — С четким указанием любить тебя. Защищать тебя. Дать тебе возможность жить нормальной жизнью и быть ребенком, а не оружием. Чтобы быть уверенными, что когда, если, ты вернешься, тебя будет кому спасать.

Повисло молчание.

— Сработало? — наконец спросила я. — Меня есть кому спасать?

Новак устало улыбнулась. Печально.

— Ты здесь, — сказал он. — Задаешь вопросы о своем прошлом, вместо того чтобы убегать от него. Ты сражался в Брайант-парке, защищая людей, которых едва знал. Ты бросил вызов Тристану за титул, хотя и знал, что, скорее всего, погибнешь, но из-за того, что он встал на сторону противника. Белая Рукоять вспыхнул в твоей руке. Ты расследуешь убийство своей матери, вместо того чтобы просто горевать и двигаться дальше. Ты отправился на Гэллоуз-Хилл, и тебя оттуда выгнали, потому что ты пытался спасти девушку, которую никогда не видел.

Он снова кашлянул.

— Ты именно тот, на кого надеялась Сьюзен, — сказал он. — Тот, кому не все равно, кто борется за людей, а не использует их. Тот, кто скорее умрет, пытаясь поступить правильно, чем будет жить, занимаясь простыми вещами.

— Даже если я постоянно что-то путаю?

— Особенно потому, что ты постоянно что-то путаешь, — сказал Новак. — Маленький принц никогда не совершал ошибок. Никогда не терпел поражений. Никогда не сомневался. Он просто сделал то, что сказала ему Мэйв, и назвал это любовью. Ты? Ты терпишь неудачу. Ты сомневаешься. Ты подвергаешь сомнению всё. Вот что делает тебя лучше него.

Я не знал, что на это ответить.

Новак долго молчал, тяжело дыша. Когда он заговорил снова, его голос звучал иначе. Мягче. Более лично.

— Есть кое-что еще, — сказал он. — Я должен тебе кое-что рассказать до того, как твоя мать пришла навестить меня. До всего этого

Я напрягся в ожидании.

— Я знаю, — просто сказал Новак. — О твоих способностях. О том, что происходит с тобой прямо сейчас.

Он вздохнул.

— Я знаю, что ты всем врал.

16. ПРАВДА

Лисья брошь на моей груди стала холодной.

— Я не знаю, что вы…

— Не надо, — перебил меня Новак. Его голос звучал мягко, но твёрдо. — Я был, и остаюсь, Тузом Пик. Я уже тридцать лет наблюдаю за магическими узорами в этом городе. Думаешь, я не заметил, что ребёнок-полуфейри, о котором говорится в пророчестве, начал источать силу из-за разорванных уз? Что кто-то исцеляется сверхъестественным образом во время дуэли? Что магические предметы ведут себя странно рядом с ним?

У меня пересохло во рту.

— Ты утверждаешь, что дело не в силе, что это предметы наделяют тебя силой, но ты скрываешь кое-что от Колоды.

— Миранда говорит, что я не обладаю магическими способностями. Она проверила меня…