— Несколько недель назад. В парке Вашингтон-сквер. Я устраивала уличные представления, настоящую уличную магию, заставляя туристов думать, что я парю на проволоках, хотя на самом деле я использовал настоящую магию, и они просто... появились. Их было пятеро. В масках, с серебряными шестами, о которых все только и говорят. Сказал что-то о необходимости номинального главы. О пророчествах.

У меня кровь застыла в жилах. Это прозвучало знакомо. Слишком знакомо.

— Что их остановило? — Спросила Девятка.

— Джеррольд, — сказала Сара. — Зеленый человек. Он был там, в толпе, и наблюдал. Когда они напали, он отбился от них. Убил одного своим огромным ножом. А потом...

Она заколебалась.

— И тут появилась она.

— Кто?

— Мэдисон Хаан. Королева Червей. — Голос Сары стал ровным. — Известная актриса, звезда Бродвея, королевская карта в вашей Колоде. Она появилась сразу после того, как Джеррольд разобрался с Сброшенными. Сказала, что Колода может защитить меня. Что я "слишком ценна, чтобы меня терять". Начала рассуждать о том, что мой отец, вероятно, был из Старшей расы, что это сделало меня особенным, сделало мишенью

Я переглянулся с Девяткой. Мэдисон. Королева Червей, которая была дружелюбна, когда я встретил ее в Лондоне, которая знала мою мать, которая пыталась помочь мне и которая погибла в Брайант-парке, сражаясь с неудачниками.

— Джеррольд велел ей отвалить, — продолжила Сара. — Сказал, что я не принадлежу Колоде. Они затеяли весь этот спор о найме и защите, пока я стояла там, как приз на аукционе. Мэдисон дала мне визитку и сказала, что, если я передумаю, предложение остается в силе. Сказала, что рано или поздно мне понадобится защита.

— Ты взял это?

— Я сохранила карту. Было бы глупо ее не сохранить. Но я сказала ей, что меня не интересуют игры Колод». — Сара сжала кулаки. Воздух стал тяжелым.

— Что она ответилв? — тихо спросила Девятка.

— Ничего. Она просто долго смотрела на меня, потом кивнула Джеррольду, как будто они о чем-то договорились, и ушла. Мертвая Сброшенный уже начал растворяться. А я… — Сара сглотнула. — Я сбежала. На какое-то время ушла в подполье, пыталась что-то узнать об отце. В конце концов вернулась сюда, когда поняла, что в Нью-Йорке небезопасно. Наверное, все-таки стоит ей позвонить, хотя бы для того, чтобы сказать «нет».

— Ты не дозвонишься, Мэдисон мертва, — сказал я. — Погибла в Брайант-парке. Неделю назад. Сражалась с теми же Сброшенными, которые напали на тебя.

— Мертва? — Сара широко раскрыла глаза.

— Ее убил Джокер, — сказала Девятка. — Тот самый, что убил мать Райдера. Он возглавлял нападение Сброшенных. Мэдисон погибла, сражаясь с ними.

— Черт, — выдохнула Сара. — Я не знала. Я избегала новостей, всего, что могло быть связано с Колодой. Думала, если буду молчать, останусь здесь, они обо мне забудут.

— Не забудут, — сказал я. — Что бы ни происходило, что бы ни замышляли Сброшенные, они нацелены именно на магов со смешанной кровью. На тебя, на меня, на других.

— Твоя мать пыталась помочь, верно? Поэтому она и приехала сюда. — Сара ускорила шаг. — Моя бабушка сказала, что Сьюзен изучала родословную О’Конноров. В частности, расспрашивала о моей прапрапрабабушке. Амелии О’Коннор. Она была Пиковой Дамой сто лет назад, до того как покинула Колоду. До того как приехала сюда и заключила… сделку с местными фейри.

— Сделку? — переспросила Девятка.

— Договор. Сделки. Как бы вы их ни называли. Те, кто оберегал ее семью на протяжении многих поколений. Те, благодаря кому О’Конноры могли жить в Гэллоуз-Хилл без вмешательства Колоды. — В голосе Сары звучала горечь.— Твоя прапрапрабабушка, — сказал я. — Амелия О’Коннор.Которая умерла сто лет назад. — Сара коснулась чего-то у себя на шее, я заметил, что это было ожерелье с подвеской в виде серебряной арфы.

— Сейчас это не особо поможет. Моя бабушка рассказывала о ней. О том времени, когда О’Конноры были в составе Колоды. До того, как Амелия ушла и перебралась сюда. Но это всего лишь истории. Бабушка тоже умерла. Вообще-то, ее убили. Несколько месяцев назад. Так что, даже если она и знала больше, она не может мне рассказать.

— Вот только Амелия не умерла, — сказал я, и Сара остановилась. — Или, может, и умерла, но не до конца, и она все еще здесь. Я с ней встречался. Две недели назад. В лондонском метро.

— Что? — Сара повернулась и уставилась на меня.

— Пожилая дама читала газету. Она знала, как меня зовут. Я до сих пор помню, как она оторвала взгляд от газеты и посмотрела на меня с беспокойством на лице. Сказала мне идти прямо домой. Что сегодня не тот день, чтобы заговаривать с незнакомцами. — Я замолчал, вспомнив, как по спине у меня пробежал холодок страха. — Она предупредила меня об Акуле некрофиме, Старшем фейри, который охотился на меня на той платформе. Он пытался меня убить, потому что после смерти мамы соглашения больше не защищали меня.

— Это невозможно, — сказала Сара. — Амелия умерла в 1924 году. Есть записи. Могила на городском кладбище. Я её видела.