— Вот что, — сказал я, вставая, чтобы сравняться с ним по росту. — Вы все время говорите «представитель Колоды», как будто это факт. Это не так. Может, у меня и есть титул, и имя на карте, и прочая чушь, но мне плевать, что там думает Колода. И уж точно я не представляю их интересы.

Блэквуд внимательно посмотрел на меня, кивнул и перевел взгляд на Девятку.

— Вы тоже так считаете?

Девятка не ответил, и Блэквуд воспринял это как согласие. Он направился к двери, давая понять, что встреча окончена.

— Я бы посоветовал вам осмотреть Гэллоуз-Хилл, мистер Уэйтс. Почувствуйте атмосферу этого места. Иногда ответы приходят, когда перестаешь так упорно их искать.

На улице Девятка была готова наброситься на Блэквуда с кулаками.

— Он играет с нами, — тихо, но яростно сказала Девятка. — Они все играют. Они знают, где Сара. Они знают, где архивы. Просто не говорят нам.

— Потому что мы Колода, неважно, представляем мы их или нет, — сказал я. — Они нам не доверяют. Мы не можем никого заставить помогать нам из-за соглашений о нейтралитете. Мы чужаки в месте, где чужаков не любят.

— Итак, как Сьюзен это сделала?

— Я не знаю.

Я вытащил свою колоду игральных карт, колоду моей матери, и стала их перебирать, пока не нашла Пикового валета.

На меня смотрело отражение моего лица.

— Но она знала, как обойти магические барьеры, — продолжил я. — И она все время возвращалась. Возможно, ей пришлось заслужить их доверие.

— У нас нет времени заслуживать доверие, — сказала Девятка. — Кто-то следит за мной. Сброшенные, атака на Дикие карты. Что бы здесь ни нашла твоя мать, что бы ни стало причиной ее смерти, это все еще актуально. Все еще опасно. Нам нужно действовать быстрее, чем «давайте проведем недели в дружеских отношениях, пока местные жители не решат, что нам можно доверять».

Она была права. Конечно, она была права. Но, стоя там, на идеально чистой улице Гэллоуз-Хилл, когда все смотрели на нас, не обращая на нас внимания, у меня возникло отчетливое ощущение, что, двигаясь быстрее, мы можем погибнуть.

Следующие два часа мы провели, прогуливаясь по Гэллоуз-Хилл, и я ненавидел каждую минуту этого пути.

Не потому, что случилось что-то плохое. В этом-то и была проблема. Ничего плохого не случилось. Все было агрессивно приятно.

Все улыбались. Все махали. Дети играли в парках без единой видимой травмы. Витрины магазинов сверкали без единого пятнышка грязи. Даже чертовы голуби выглядели сытыми и довольными.

Как я и решил, когда мы въезжали, это было неправильно.

— Я видел фильмы ужасов, которые начинались примерно так, — пробормотал я, когда мы проходили мимо третьей игровой площадки, полной смеющихся детей. — Никто не был таким счастливым. Никто не был таким здоровым. Никто не был таким... слаженным.

— Может быть, это просто хороший город.

— Или, может быть, они такие милые, потому что что-то делает их такими. Что-то, что требует… — Я остановился.

— Что? — Девятка тоже остановилась.

— Вон там. — Указал я.

На краю городской площади стояло здание, похожее на все остальные здания в Гэллоуз-Хилл.

Вот только я не мог сфокусировать на нём взгляд. Каждый раз, когда я пытался посмотреть прямо на него, мои глаза хотели отвести взгляд. Хотели смотреть на что-то другое. Что-нибудь еще. Здание было там, я видел его боковым зрением, но стоило мне повернуть голову, чтобы рассмотреть его как следует, как мой мозг отказывался мне помогать.

— Видишь его? — Тихо спросил я.

— Очарование, — тихо сказала Девятка. — Сильное. Должно быть, это оно. Архивы

Мы пересекли площадь. Несколько человек прошли мимо здания, даже не взглянув на него. Не поняли, в чем дело. Я не мог понять, в чем дело. Но чем ближе мы подходили, тем сильнее становилось это чувство. Как будто я шел к зданию, которое не хотело, чтобы его видели. Брошка с лисой на моей груди похолодела, не предупреждающим холодом, а холодом узнавания. Магия фейри. Древняя магия фейри. Та, что существовала здесь дольше, чем город, дольше, чем колониальные здания, дольше, чем что-либо человеческое.

— Как нам попасть внутрь? — Спросила Девятка.

Моя игральная карта все еще была у меня в руке. Пиковый валет, мое лицо смотрело на меня из картона и волшебства. В тот момент, когда я поднял ее, здание прояснилось. Не полностью, оно все еще было размытым по краям, все еще отказываясь быть видимым как следует. Но достаточно, чтобы увидеть, что в восточной стене есть дверь. Только очертания.

Намек на дверь.

Но, тем не менее, это была дверь.

— Как в Брайант-парке, — сказал я. — Карта открывает дверь.

Я прошел вперед. Прижал карточку к тому месту, где должна была быть дверь.

Ничего не произошло.

— Может быть, тебе нужно... — начала Девятка.