Она вытянула руку с клинком горизонтально. Я увидел, как клинок начал гудеть, по-настоящему гудеть, издавая тихую вибрацию, которую я ощущал даже зубами.

— Он реагирует на магию, — объяснила Сара. — Чем больше вокруг враждебной энергии, тем сильнее он реагирует. Я использовала его против Сброшенных на рынке. Он разрушил все их чары. Они с криками попадали на землю.

Она со щелчком сложила клинок и убрала его обратно в карман куртки.

— Это еще и карта завершения, — добавила она. — Пиковый туз. Карта смерти. Преобразование. Все эти забавные штучки.

Пока она говорила, напряжение росло, и теперь, не в силах сдержаться, я выпалила:

— От женщины-фейри. Костюм капера времен войны за независимость?

— Да, — медленно произнесла Сара, изучая мое лицо. — Длинное пальто, треуголка, в общем, образ, соответствующий эпохе. Костюм не из дешевых, а настоящий. А что?

Продолжая, я неосознанно протянул руку и дотронулся до брошки с лисой на лацкане моего пиджака.

— Резкие черты? Угловатое лицо? Глаза, которые выглядели... — Я поискал подходящее слово. —...старше, чем следовало бы?

Выражение лица Сары изменилось.

— Ты встречался с ней.

— Встречались с ней? — Я выдохнуа, что было наполовину смехом, наполовину недоверием. — Она и еще двое фейри протащили меня через зеркало в ателье в какое-то пустое пространство. Она выстрелила в меня посохом, который должен был убить меня, но не убил, потому что, по-видимому, во мне слишком много смешанной крови, чтобы их магия сработала должным образом. Затем они попытались заточить меня в тюрьму на всю оставшуюся жизнь. — Я оторвал от лацкана значок с лисой и поднял его. — Когда я пропал, Девятка пришла меня спасать, Капер подошла ко мне и отдала это. Сказала, что хочет, чтобы я помнил о ней. Произнесла целую официальную речь о том, что отдаёт это добровольно, без контрактов и обязательств

Сара уставилась на булавку.

— Что ты дал ей взамен? Ты, конечно, не поверил в эту чушь о том, что она отдавалась добровольно?

— Нет, я дал ей имя, — сказал я. — Я сказал ей, что мысленно назвал ее «Капер». Что мне не нужно ее настоящее имя, потому что я знаю, что оно обладает силой, но я хотел, чтобы она знала, как я ее называю.

Лицо Сары побледнело.

— Ты дала имя фейри.

— Кажется, ей понравилось, — сказал я, словно оправдываясь. — Она сказала, что оценила этот жест. А потом дала мне брошь и велела уходить, пока они не испепелили нас.

— И она пришла мне на помощь, — тихо сказала Сара. — Помогла мне справиться с Сброшенными. Превратила мои карты в оружие. Похоже, она играла с нами обоими.

Я посмотрел на брошь в виде лисы у себя на ладони, а потом на сложенную бритву в руке Сары.

— Игры фейри, — сказала она. — Она двигала фигуры на доске. А мы, эти фигуры.

— Тогда давай найдем ответы, — сказал я. — Вместе.

Сара перевела взгляд с меня на Девятку. На лезвие в своей руке. Потом снова на меня.

— Пойдем, — наконец сказала она. — Я покажу тебе, с чем вы на самом деле столкнулись.

7. ТАНЦУЮЩИЕ ДЕВУШКИ

— Идем со мной, — наконец сказала она. — И не разговаривай, пока мы не выберемся из города. В Гэллоуз-Хилл у стен есть уши. Иногда в буквальном смысле.

Переулок петлял между зданиями и был таким узким, что нам с Девяткой пришлось идти гуськом за Сарой. Она двигалась быстро и уверенно, как человек, который запомнил все короткие пути и потайные тропы. Мы вышли за пределы города, где аккуратные колониальные дома сменились лесом. Настоящим лесом. Таким, как в сказках. Плотный. Темный. Деревья подступали так близко, что заслоняли собой последние лучи заходящего солнца. Температура резко упала, и значок с лисой на моей груди из холодного стал ледяным.

Территория фейри.

— Далеко ещё? — спросила Девятка, неосознанно потянувшись к тому месту, где были спрятаны её кинжалы.

— Не очень, — ответила Сара. — Сначала тебе нужно кое-что увидеть. Прежде чем я вам что-то расскажу, вы должны понять, что на самом деле представляет собой Гэллоуз-Хилл. Каким он был с самого начала.

Она повела нас вглубь леса. Там была едва заметная тропа. Скорее, её можно было назвать тропой. Такой, по которой ходят достаточно часто, чтобы она оставалась заметной, но не настолько, чтобы бросалась в глаза. Деревья смыкались над головой, их ветви образовывали навес, закрывавший небо.

— Твоя мать видела это, — тихо сказала Сара, не оборачиваясь, — когда впервые пришла сюда. Моя бабушка привела её в это же место. Показала ей то же, что собираюсь показать тебе. Она смотрела и понимала. А следующие два визита она потратила на то, чтобы понять, как это остановить.

— Что остановить?

— Подожди, — сказала Сара. — Просто… подожди.

Мы шли молча. Тишину нарушали только наши шаги по лесной подстилке и редкий шорох чего-то, пробирающегося сквозь подлесок. Возможно, это была просто птица или белка, но с тем же успехом это могло быть что-то гораздо более опасное.

А потом деревья расступились, и мы вышли на поляну.