— Интересно, что у них есть расписание. Как будто они знают, что каждый октябрь происходит что-то, из-за чего архивы нужно закрывать. Каждый год. В то же время. — Я убрал бюллетени обратно в ящик. — Просто кое-что отложу на потом.

В дверях между нашими комнатами появился Девятка.

— Ты что, читаешь бюллетени тридцатилетней давности вместо того, чтобы устанавливать защиту?

Чёрт. Верно. Обереги.

Я вытащил из кармана обереги Джеррольда, три гладких речных камня, в которых пульсировала тихая энергия. Дикая магия. Такая, которая не подчиняется правилам Колоды и структурам Таро. Такая, которая просто… есть.

— Куда их положить?

— Располажи треугольником. По одному в каждой комнате, один в коридоре между нами, спрятачь под ковром, чтобы нельзя было случайно задеть. Так мы сможем контролировать оба помещения.

— А если появится кто-то враждебный?

— Мы узнаем об этом за тридцать секунд до смерти, — весело ответила Девятка. — Этого времени тебе хватит, чтобы схватить оружие и выглядеть героем перед тем, как тебя убьют.

— Твой оптимизм вдохновляет.

Но я все равно разложил камни. Один под моей кроватью, у стены, где его никто не заметит, если специально не будет искать. Один в комнате Девятки, в том же положении. И третий в дверном проеме между нашими комнатами, за дверной коробкой и ковром. Он был самым плоским из трех, но, когда я его укладывал, мне показалось, что он стал еще более плоским, чтобы поместиться.

Чертовы магические камни.

Как только я положил последний камень, я почувствовал это. Изменение в воздухе. Изменение давления. Три камня соединялись друг с другом, создавая вокруг нас невидимый защитный треугольник. Это не барьер, они не помешают ничему проникнуть внутрь. Но они закричат, если что-то враждебное переступит порог.

Дикая магия. Защитная магия. Тот, который Джеррольд совершенствовал столетиями.

— Готово, — сказал я. — Мы в безопасности настолько, насколько это возможно.

— Что значит «не очень». — Сказала Девятка. — Но, по крайней мере, мы умрем информированными.

— Ты когда-нибудь уставала от постоянных комментариев о смерти?

— Тебе когда-нибудь надоедало попадать в ситуации, когда комментарии о смерти уместны?

Она была права.

Найти Сару О'Коннор оказалось значительно сложнее, чем я ожидал.

Мы начали с универсального магазина, одного из тех мест, где продавалось все: от бакалеи до рыболовных снастей и туристических сувениров, на которых тем же шрифтом, что и в любом другом городе Новой Англии, было написано «Гэллоуз-Хилл». У мужчины за стойкой был обветренный вид человека, который всю жизнь провел у океана. Лет шестидесяти, наверное. Седая борода. Подозрительный взгляд.

— Мы ищем Сару О'Коннор, — сказала Девятка. Без предисловий. Без дружеской беседы. Сразу к делу.

Мужчина оглядел нас с ног до головы. Он тоже не торопился.

— Не видел ее несколько недель, — сказал он наконец.

— Но она живет здесь?

— Раньше жила. Недавно вернулась из Нью-Йорка. Слышал, она осталась с семьей. Не знаю, жива ли она еще. — Он вернулся к инвентаризации, которой занимался. — Поищите в порту. Ее бабушка покупала там рыбу. Возможно, кто-нибудь что-то знает.

— Спасибо, — сказал я, но он уже отпустил нас.

Выйдя на улицу, я посмотрел на Девятку.

— Он лжёт.

— Это очевидно.

— Ты видел его лицо, когда ты назвал её имя? Он точно знает, где она. Просто не хочет нам говорить.

— Даже не представляю почему, — сухо ответил Девятка. — В город приезжают двое незнакомцев и расспрашивают о ком-то, кто от чего-то прячется. Почему бы ему сразу не поделиться всей имеющейся у него информацией?

— Ладно. Да. Это зацепка.

Затем мы отправились в гавань. Это была именно такая рабочая гавань, какую ожидаешь увидеть в рыбацкой деревушке в Новой Англии: деревянные причалы, лодки, которые, казалось, знавали лучшие времена, повсюду сети, запах соли, рыбы и старого дерева, такой густой, что его можно было попробовать на вкус. Это должно было быть очаровательно. Но не было. Здесь было слишком тихо. Слишком спокойно. Как будто вся гавань затаила дыхание.

На одном из причалов пожилая женщина чинила сети. Она не подняла головы, когда мы подошли, то ли потому, что была сосредоточена, то ли намеренно избегала нас.

— Извините, — начал я. Я говорил с ярко выраженным британским акцентом, потому что по какой-то причине люди были добрее к британцам. — Мы ищем Сару О’Коннор. Не подскажете, где её найти?

Руки женщины продолжали перебирать сети, словно она проделывала это уже десять тысяч раз и собиралась проделать еще столько же.

— Семья О’Коннор здесь больше не живет, — сказала она. Не грубо. Не сердито. Просто… категорично.

— Но Сара вернулась, — нахмурился я. — Несколько недель назад. Из Нью-Йорка.

— Я сказала, что они здесь больше не живут.

— Да, но…