Ишь ты! Он, оказывается, демократ!

— Народ? Или мачеха? — уточнила я.

Вот не верилось мне в то, что крестьяне осмелились бы боярскую дочь топить. Да и кто бы их в терем пустил? Там, поди, достаточно слуг, чтобы остановить таких наглецов. И судя по тому, как смутился папенька, он и сам понимал, что без вмешательства Аграфены тут не обошлось.

— Ты свою вину на других не перекладывай, — он напустил в голос строгости. — Ты пошто Софию извести хотела? Ведь сестра она тебе.

Я посмотрела на него повнимательней — неужели он сам верил в то, что говорил? Неужели думал, что Ульяна пыталась отравить младшую сестру?

А может быть, так оно и было на самом деле? С чего я взяла, что Ульяна невиновна? Может быть, она любила Павла так сильно, что решилась на убийство? Этой версии исключать тоже было нельзя. Но в таком случае чем объяснялось ее собственное отравление? Ошибкой? Пыталась отвести от себя подозрения и выпила яду больше, чем было нужно? Или ее замучила совесть после того, как она попыталась навредить сестре, и она решила отравиться? Да, такое было возможно, но мне не хотелось в это верить. И не только потому, что я оказалась в теле этой девушки.

По тому немногому, что я знала о своей предшественнице, я сделала вывод, что Уля была доброй и мягкой девушкой, чем окружающие и пользовались. Особенно ее мачеха.

— Софию я не изводила, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. Уж это-то я могла утверждать железно. И даже если настоящая Уля была преступницей, я за это ответственность нести не собиралась. — А вот вы, батюшка, как могли допустить, чтобы жених… — тут я едва не сказала «жених Ульяны», — чтобы мой жених стал женихом моей сестры?

— Будто сама не знаешь? — буркнул он. — На что ты, хворая, ему нужна была? Ему здоровая баба потребна. Чтоб ребятишек народила. Ты и сама с этим согласная была. Сказала, что так и ладно, лишь бы ему хорошо было.

Я стиснула зубы, чтобы не вырвалось крепкое словцо — то-то шок бы испытал боярин! Теперь Ульяну мне стало еще жальче — ради любви к Коршунову она отказалась от своего счастья рядом с ним, отдала его сестре. Лишь бы ему хорошо было! Нет, ну надо же! А этот тип хотя бы оказался способен такую жертву оценить? Или воспринял это как должное?

— Ладно, проехали, — выдохнула я и тут же прикусила язык. Нужно уже научиться быть сдержаннее. — Вы зачем, батюшка, пожаловали-то? Домой меня позвать?

Честно говоря, возвращение в боярский терем не радовало, а пугало меня. Именно там Ульяну и отравили. Там хозяйка ее мачеха, и слуги наверняка пляшут под ее дудку, а значит, сделают то, что она прикажет, и не заметят того, что она потребует не замечать.

Но краска стыда, залившая лицо боярина, показала мне, что прибыл он отнюдь не для того, чтобы позвать меня домой. Похоже, был Улин папенька подкаблучником — как в старых добрых сказках про Золушек. А я еще, когда читала подобное, всегда удивлялась, почему папаша свою родную дочку не защищал. Вот, представилась возможность выяснить.

Хотя здесь, в отличии от сказок, София тоже была для него родной. Да еще и младшей и наверняка любимой дочерью.

— Тут, дочка, такое дело… — он замялся, не зная, как перейти к тому, ради чего он, собственно пришел, — Аграфена-то теперь тебя к Софийке близко пускать не хочет. Уж ты понять ее должна. Она мать, за свое дитя боится. Так что в терем тебе ходу нет. Да и тебе самой сподручней, поди, у Прасковьи-то будет. Ты еще нездорова, а Прасковья тебя скорей на ноги поставит.

Тут он снова стушевался. Сообразил, должно быть, что я и так уже на ногах стою и даже ведро с водой с реки притащила.

Но то, что он говорил, вполне вписывалось в то, чего хотелось мне самой. Поэтому я кивнула. Но и получить с паршивой овцы хоть шерсти клок я тоже хотела.

— Да неудобно мне, батюшка, Прасковью Лександровну объедать. Она живет бедно, а еще и меня кормить должна.

— Съестное пришлю, нынче же вечером слуг отправлю, — он чуть воспрянул духом от того, что хоть что-то мог для меня сделать. — И сундук с одежкой пришлю. Ты уж на меня, Ульянка, не серчай. Ты уж веди себя тише воды, ниже травы. А там, глядишь, всё и образуется. Как Софийка замуж-то выйдет, так, может, и домой вернешься.

Ох, какая щедрость! Я даже не нашла, что сказать в ответ. А он продолжил:

— Сама же знаешь, надо нам с Коршуновыми породниться. Иначе искра в роду пропадет.

Что? Искра? Какая еще искра?

Дорогие читатели, предлагаю заглянуть в следующую книгу моба "Мама - попаданка"

"Кукольница из старого города"

Анна Лерн