Мягкие… Бархатные, даже сейчас…

И вдруг острая, обжигающая боль пронзила указательный палец!

Генерал каким-то чудом изловчился, схватил мой палец зубами и не просто укусил — прокусил кожу насквозь!

Я вскрикнула, инстинктивно попыталась вырвать руку, но его челюсти сомкнулись железной хваткой.

И тогда я почувствовала нечто большее, чем просто физическую боль от укуса. Я почувствовала… пустоту.

Странную, леденящую пустоту, которая поползла из места укуса вверх по моей руке, заполняя вены холодом, проникая в плечо, в грудь, в самое сердце.

Внезапная слабость охватила меня; в глазах потемнело, голова закружилась, будто я на огромной скорости падала в глубокий колодец.

Он пьет мою магию… — наконец, дошло до меня.

Я — скрытая носительница магии. Лекарь, что осматривал меня в детстве, говорил матери, что у меня огромный резерв. Редкий дар.

А магию у носителя можно забрать лишь одним-единственным способом — выкачать ее через кровь, буквально высосать его жизненную искру.

Без нее носитель не проживет и суток. Умрет в страшных мучительных судорогах и мучениях, полностью иссушенный изнутри, словно сорванное растение, лишенное корней и влаги.

А сейчас… сейчас этот вражеский Генерал, почти мертвый дракон … безжалостно опустошал меня. Он спасал себя, высасывая мой дар, мою жизнь.

Обрекал меня на медленную и мучительную смерть здесь, в этой грязной канаве под стенами замка.

— Ненавижу… — прошептала я, но голос был уже слабым, чужим.

Я из последних сил попыталась дернуться, вырваться, но тело не слушалось.

Последнее, что я услышала, проваливаясь в бездну небытия – был громкий, мощный взмах крыльев … дракона.

Визуал героев

Генерал драконов - Алистер Эшворт

Элизабет (Бэтти) Рочестер

Глава 3

Три месяца я провалялась в горячке, в мире кошмаров, где кровь смешивалась с переливающимися серебристыми нитями магии, где синие глаза пугающе и пристально смотрели на меня из пустоты.

Когда я на пару минут приходила в себя, то боль была настолько сильной и острой, что я кричала и снова теряла сознание, похожий на забытье сон.

И вот, наконец, пик болезни миновал. Очнулась внезапно.

Сознание возвращалось болезненными обрывками. Сначала навалилось ощущение сильной тяжести во всем теле, а следом — невыносимая, иссушающая сухость во рту.

Я лежала в своей комнате, в привычной кровати под тяжелым бархатным покрывалом. Вокруг царила тишина. Никого рядом не было.

— Воды, — прохрипела я, но никто меня не услышал.

Я попыталась приподняться на локтях, но измученное тело наотрез отказалось слушаться. Мышцы, три месяца недвижимые, отозвались слабой дрожью и тупой болью.

Сжав зубы, я сделала еще одну попытку — уже с усилием, от которого перед глазами всё поплыло, а голова закружилась.

Мне всё же удалось сесть, опираясь на ходуном ходящие руки. Ноги, безвольно свешенные с высокого матраса, казались абсолютно чужими, бесчувственными.

Спасительный кувшин с водой стоял на столике у окна. Всего в нескольких шагах от меня. Но для меня оказалось сложным и это.

Я глубоко вдохнула, собрала все силы, какие только могли остаться в этом истощенном теле, и попыталась встать. Но стоило мне перенести на ноги собственный вес, как они мгновенно подкосились. Не удержалась. (промо к Погреьенный - YufisncK)

Ослабевшие пальцы соскользнули с края кровати, и я рухнула на пол с тяжелым стуком. Грохот падения получился громким, гулко разнесшимся по всему дому.

Почти сразу же дверь распахнулась, и в комнату вбежала мачеха. Она резко остановилась на пороге, и я увидела ее лицо. На нем не было ни тени радости, ни капли облегчения от того, что я наконец-то пришла в себя. Женщина выглядела раздраженной и очень злой.

— Ну наконец-то, — процедила женщина, так и не сумевшая мне заменить мать. И в ее голосе не было ни капли тепла.

Она оглядела меня, распластанную на холодном полу в одной лишь тонкой ночной рубашке — беспомощную, словно младенец.

— Лежишь тут три месяца, всех извела. — брезгливо бросила она.

Голова раскалывалась от пульсирующей боли, я никак не могла собрать разлетающиеся мысли в кучу. Онемевший рот не слушался, сухие губы покрылись болезненными трещинами.

Я попыталась что-то сказать, но получился только хриплый, нечленораздельный звук.

Мачеха раздраженно вздохнула, круто повернулась к выходу и крикнула в коридор:

— Марта! Анна! Сюда! Живо!

В комнату испуганно влетели две молоденькие служанки, их лица были мертвенно-бледными.

Они молча, пряча глаза, подскочили ко мне и начали поднимать. (Промо к Хочу убить - T86A2CbA)

Подхватили под руки, но их прикосновения были грубыми, поспешными, лишенными былого почтения. Меня торопливо подняли и уложили обратно в постель.

И в эту самую секунду в спальню вошел отец. Не останавливаясь на пороге, он тяжелой поступью направился сразу ко мне.