Когда маги закончили свое дело, толпа расступилась. Вперед вышли воины с вынутыми из ножен мечами. Однако им, похоже, был дан четкий приказ - не убивать на месте, а наносить такие увечья, чтобы продлить агонию смертника и растянуть мучения.

Они кололи дракона в плечи и бёдра, со сноровкой избегая жизненно важных органов. Наступали тяжелыми сапогами на его пальцы, со всей силы били пленника по ногам.

Генерал уже не кричал, только хрипел. И всё равно… жизнь в нем еще теплилась.

Не знаю, чудо это было или проклятие невероятно живучего драконьего тела, которое не позволяло ему умереть.

Грудь пленника слабо вздымалась. Глаза, хоть и были затуманены пеленой боли, всё еще упрямо смотрели наверх — туда, где сияло чистое, ясное небо…

Тогда его привязали к лошади. Ногами вперед. Грубые веревки безжалостно впивались в переломанные, раздробленные кости.

Воин, что стоял ближе всех, со всей силы ударил ладонью по крупу коня. Животное испуганно всхрапнуло, взбрыкнуло и сорвалось сразу в галоп.

Целый час Генерал бился головой, спиной о камни и твердую землю. А воины скакали рядом, хлестали коня кнутами, улюлюкали и злорадно смеялись, заставляя его нестись дальше без передыха.

Помимо моей воли из глаз хлынули слезы. Я поспешно отвела взгляд в сторону, не в силах больше смотреть.

Пальцы же сами собой, по старой, дурацкой привычке, потянулись к кулону на шее — хрустальному сердечку в ажурном обрамлении мелких рубинов. Подарку моего жениха.

Я принялась нервно крутить его, но привычное движение не приносило больше успокоения. Стекло под пальцами казалось холодным и чужим, как и всё вокруг.

— Дорогие гости! — раздался над площадью громкий, торжественный голос королевского глашатая. — Великий пир в честь поимки Генерала вражеской армии начинается в главном зале дворца! Прошу не задерживаться и проследовать на празднество!

Толпа мгновенно зашевелилась. Зазвучали оживленные радостные голоса, смех, обрывки разговоров о новых модных фасонах, о предстоящих танцах, о редких винах из императорских погребов.

Воины же тем временем подъехали к месту, где наконец остановилось измученное животное, покрытое пеной. Один из них лениво спрыгнул с седла, перерезал веревку острым ножом, и двое других, ухватившись за концы, поволокли безжизненное тело Генерала по направлению к Главным воротам. Оставляя на измятой траве новую, еще более ужасную багровую полосу.

Не доходя до кованых ворот несколько метров, один из воинов брезгливо пнул тело ногой. Оно скатилось в придворцовый ров с глухим стуком.

— Живучий, гад, — донесся до меня презрительный, хриплый голос, после чего лошади развернулись, унося всадников прочь.

В горле встал ком. Я понимала, что никакая еда в меня не полезет. Как можно безмятежно веселиться на пиру, когда там… всего в нескольких десятках шагов, в тёмной, холодной канаве прямо сейчас медленно и мучительно угасает живой человек?

— Бэтти, ты так побледнела. Тебе плохо? Может, ну его, этот пир, и мы просто уйдем домой?

Вздрогнула, оторвавшись от своих мрачных мыслей.

Рядом со мной стоял мой жених — барон Эндрю Бремер. Его обычно самоуверенное, насмешливое лицо сейчас выражало искреннее беспокойство. Похоже, мой отрешённый вид не на шутку его напугал.

— На, держи, Бэтти, попей воды. — он заботливо протянул мне тяжёлую серебряную флягу, я взяла ее машинально.

— ВОДА-А-А-А… – задумчиво произнесла я.

И в эту самую секунду в моей голове созрел безумный, смертельно опасный план. Всё ещё не веря, что я действительно решилась на это, я сделала вид, будто мне дурно. Чуть покачнулась, приложила свободную руку ко лбу и прикрыла глаза.

— Вид крови… — прошептала я, стараясь, чтобы голос дрожал как можно естественнее. — Это слишком … жестоко для нас, слабых женщин. Меня тошнит, Эндрю, и слегка кружится голова.

Жених тут же среагировал и взял меня под руку. Его пальцы жестко, с силой сомкнулись на моем локте. Мне стало больно, я попыталась мягко и настойчиво высвободиться из его хватки…

— Эндрю, пожалуйста, оставь меня на пару минут одну. Мне нужно прийти в себя, подышать свежим воздухом на аллее. А затем я сама вернусь к тебе в зал. — сказала я, заглядывая ему в глаза, в которых читалось сомнение.

Хоть бы поверил! Хоть бы ушел!

И чтобы окончательно усыпить его бдительность и подкрепить свою ложь, я вымучила слабую, заговорщическую улыбку:

— Только прошу, займи нам места как можно дальше от моей сестры. Ты же знаешь, как она обожает читать мне нотации по любому поводу.

Это сработало. Он понимающе кивнул:

— Не задерживайся, я буду ждать.

Эндрю развернулся и зашагал прочь, быстро сливаясь с последними гостями у дворцовых дверей. Он уходил, даже близко не подозревая, что творится сейчас у меня на душе…

Едва его высокая фигура скрылась из виду, я сжала флягу в руке и воровато огляделась по сторонам — главное, чтобы никто не заметил!

Глава 2