Грохнуло так, словно в комнате уронили шкаф, а следом из окна вылетели оба лазутчика, один спиной вперед, второй головой, и сад принял их без всякой ласки. За ними в проем протиснулась железная махина, зависла на миг на подоконнике и обрушилась вниз, и дорожка под ней лопнула. Выпрямилась она уже с мечом, клинок горел голубым так, что в саду стало видно каждый лист на липах, а над латным воротом багровела перекошенная от ярости рожа с перебитым носом, и шрамы на бритом черепе белели даже в таком свете.

— ЖЕНИХИ? К моей Эйре? — взревел Кральд на весь сад, и где-то на улице захлопали ставни.

Дорт бросил короткий взгляд на хрипящего подчиненного, который приложился спиной о землю.

— Он у нее рядом с кроватью в кресле сидел, — просипел Багор.

Про любовь к девчонкам Дорт знал, но кто же думал, что настолько, чтобы ночевать у дочкиной постели в полном доспехе, с мечом на коленях, и, судя по скорости, с какой он вылетел наружу, еще и вполглаза.

Женихи, выходит, сюда уже лазили, иначе откуда такая первая мысль, и покидали дом, надо думать, через то же окно. Но почему тогда фон Основы такой слабый? Поплавок не мог ошибиться, да и сам Дорт должен был присутствие настолько мощного практика...

Дальше размышлять стало некогда, Кральд шагнул к ближнему, а это был Якорь. Рубил он от плеча без замаха, и тот ушел из-под клинка на одних ногах, а каменный истукан позади него разлетелся надвое, и верхнюю половину отбросило в липу.

— Не драться! Вязать! — скомандовал Дорт, и отряд рассыпался по саду.

У Якоря в руках настоящая сеть, с такой на барже ходят на сома, и легла она на Кральда по всем правилам. Он даже не остановился, прошел сквозь нее, и грузила посыпались в траву вместе с обрывками, от которых несло паленым. Багор с земли подсек ему ноги шестом, тот переломился о наголенник, а сам он получил сапогом и во второй раз за минуту улетел к ограде. Линь попробовал укрыться за яблоней, и Кральд снял дерево одним взмахом, не целясь, оно ему попросту мешало, а ствол рухнул туда, откуда тот ушел последним кувырком.

Об устранении хозяина дома речи не шло с самого начала, силы не равны, а теперь Дорт видел это собственными глазами. Десять человек третьей ступени против одного, у кого порог давно позади, это не драка. Отряд пятился к ограде, и каждый пытался хоть чем-то его достать, не ранить, так хотя бы задержать на мгновение, и всякий раз выходило одинаково.

Поплавок с десяти шагов бросил нож и попал, только тот звякнул о нагрудник и ушел в кусты, а Кральд в ответ разнес второго истукана, за которым тот укрылся. Глаза у него светятся, а орет он без слов, одним рыком, и в этом звуке Дорт не слышит ни усталости, ни передышки, ярость у него, похоже, не кончается вовсе.

— Пап! — в окне показалась сама Эйра. — Это не женихи, говорю же тебе! Нет их!

Кричала она, судя по голосу, не в первый раз, просто до этого ее никто не слушал. Девчонка, которую полагалось вынести отсюда с кляпом во рту, стоит в окне босиком, в одной рубашке, и ругает отца, а тот, между прочим, в этот момент заносит меч над Поплавком.

— А кто тогда? — рыкнул мужчина и медленно перевел взгляд на отряд. Глаза быстро пробежались по черным костюмам и зацепились за кортик на поясе Дорта.

По лицу было видно, что он понял, это и правда не женихи. Те с цветами ходят, а эти...

— Это что же получается... — тихо прорычал Кральд. — Вы за моими дочками пришли?

Спустя мгновение Дорт понял, до этого он был не в ярости. А так, слегка не в духе.

На этом сад кончился, Кральд пошел через ограду, не через калитку, камни брызнули в проулок, и отряд кинулся врассыпную, так положено, десять целей вместо одной, и Дорт сам не заметил, когда перестал командовать, толку от этого тут уже никакого. Позади хрустнуло сено, телегу хозяин дома обходить не стал, и возчику, выходит, серебряк был уплачен не зря.

Якоря Кральд достал у рыбных рядов, Дорт не оборачивался, но лязг и короткий крик за спиной говорят сами за себя, а потом стало тихо, и бегущих сделалось на одного меньше. Линь ушел поверху, но вторая крыша под ним провалилась, солома в этих кварталах держит дождь, а не людей.

Поплавок свернул в переулок, который еще днем был проходным, а к ночи его перегородили под будущую баррикаду, Кральд же готовит город к обороне, и бревна эти, получается, пригодились раньше срока. Остальных видно не было, оставалось слушать, кто еще топает где-то рядом.

За Дортом Кральд не пошел, во всяком случае, не сразу, по городу он гнался за теми, кто ближе, и каждого, кто попадался, сметал заодно. Лавку сапожника он снес вместе с замком, а столб на перекрестке лег поперек улицы, и фонарь погас где-то в канаве, дозор же с колотушкой разбежался раньше, чем до него дошло. По всему городу с треском закрывались ставни, и ни одно окно не открылось, а мимо пекарни Дорт пробегал последним, и в дверной щели всё так же горел огонь, тесто там месили в прежнем ритме.