Вот это размах, тут уже платят за всю технологию целиком, и за такой день я бы себе и больше выписал.

[Путь Разрушения IV: 28% → 27%]

— Это еще что? — вырвалось у меня.

Вчерашнюю возню со слизью, похоже, в опыт не записали, а раз до взрывов у меня руки не доходят, вселенная деликатно намекает, снимая проценты по одному. Да и жизнь стала слишком уютной, душ вон, трон за шторкой, а сорок дырок в миске, видать, на тренировку не тянут. Ничего, керамзит готов, производство отладим, Корш распишет техкарту с мерами для смешивания глины, и процесс пойдет без меня, а я уже завтра займусь средствами доставки супа.

Додумать я это не успел, начальник ждать, пока я дозрею, не собирался и сам развел людей по местам. Сурику досталась глина, причем следующее корыто он замешивал у Корша на глазах, под счет ковшей воды и горстей муки. Пацаны бегают с противнями от ангара к прессу и обратно. На рычаге по очереди висят Урдах с парой рыбаков, а прочие забастовщики с граблями караулят скат. Ведра Корш, понятное дело, считает сам.

Ко мне он заглянул всего пару раз, сверить решенное, и разговор наш сводился к одному движению головы.

— Брак отдельно, под дороги? — Корш постучал угольком по дощечке, и я кивнул.

— Муку держать под волосянами, пока не подерутся? — уточнил он чуть погодя.

Кивнул я и на это, так что их оплеухи у нас отныне официальная мера времени.

Как раз подоспел и чумазый поставщик с очередной тачкой и, разгрузив ее, мрачно оглядел наш гудящий горн.

— Если так и дальше жечь, к ночи возить будет нечего, — предупредил он. — А ямы у нас не бездонные.

Еще один пункт в мои списки, причем поближе к началу, горн теперь ест за троих, и прокормить его будет непросто. Кто-то из рыбаков потянулся с ведром к горячей куче, чтобы остудить побыстрее, и я перехватил его за рукав в последний момент, утром забастовщиков тут еще не было, и наказа моего они не слышали.

— Только граблями, — повторил я, так его и не отпустив. — Пусть сам отдышится, а кучей не оставлять, ворошите. А завтра… — я поймал взглядом Корша, — Вот из этой партии начинаем делать блоки, как из камыша, только керамзита побольше кладите.

— Принял, — кивнул он, — Обе бочки, или в одной пусть?

— За двумя горн не угонится… — прикинул примерно выход керамзита, все-таки работаем мы по ускоренной программе за счет бухляка, — А если и угонится, он нам не только для блоков нужен. Вторая пусть так же идет на плиты. И вообще, надо больше колес!

— Так делаем, — вздохнул Корш, — Реку сужать надо, а это всё упирается в рабочие руки и еду…

К вечеру первая партия остывала, ее шоркали, как я и велел, а я палочкой выгнал из нее один пробник и взял его в руки. Тепло… и плотно. Хорошо. А вокруг уже подмораживает, и стоит шагнуть от топки в сторону, как уши начинает щипать.

Третий южанин уже спал у края остывающей кучи, подложив шубу под голову, рядом с керамзитом она ему ни к чему.

— Обрыв! — донеслось со стороны волосяночного пруда.

Обернулся, а у катушек крутятся мужики.

— У нас тоже! — отозвались с другого конца.

Вороты у мужиков вдруг пошли вхолостую, и сколько ни крути, из воды лезет одна слабина. А потом показался и конец, будто его откусили на дне.

— Глядите! Щупальце!

Народ со всего участка потянулся к пруду, и я пошел следом, волосянка у нас одна на всю деревню, и случись с ней что, веревки придется вить из чего попало.

Кидаться на людей щупальце и не думало, его прибило к берегу, где оно вяло улеглось на отмели, а когда мужики подцепили жердью толстый конец, оказалось, что никто его не рвал. Срез гладкий и затянутый, выходит, волосянка его не потеряла, а отпустила сама, только чего ради, непонятно, и народ лишь переглядывается да чешет затылки.

Один Эдвин держится в сторонке и молча наблюдает, как посреди пруда показывается новое, длиной в добрых три человеческих роста, а в обхвате у корня потянет на целого Хорга.

— Сдохла, что ли? Кому же жениха будем посылать теперь? Свинье? Или новую ловить пойдем? — загалдели люди.

— Да кого вы ловить собрались, дуркобесы? — махнул на них рукой Эдвин, развернулся и пошел.

— Так что ты, хрыч говнистый, сказал бы хоть, что не так-то! — крикнули ему вслед.

— Зима пришла, вот чего, — проворчал Эдвин, не оборачиваясь. — Волосянка на зиму отбрасывает всё лишнее и закапывается в дно, вот и всё.

— А что же тогда волосяны? — не удержался я. — Тоже волоски свои отбросят вместе с лапами?

— Волосянам не обязательно знать, что наступила зима, — буркнул Эдвин. — До весны не беспокоить.

Сделал он пару шагов, но все-таки задержался, видно, главное приберег напоследок.

— И меня желательно тоже.

***