К обеду кладка прогрелась как следует, и терпение у меня окончательно закончилось. Ну а что, сколько можно ждать? Жарить надо, опыты не ждут! Поддувало я открыл до упора, паренек у натяжителя с облегчением отпустил рычаг, и крыльчатка из шелеста перешла в вой. Угля я подкинул от души, он быстро побелел, а кладка из вишневой стала оранжевой, и следом в бункер ушло второе ведро.

— Во, теперь загудело! — одобрил мужик у колеса и на всякий случай отошел подальше.

На этот раз с десяток шариков вывалился на скат такими, как надо, раздутыми и с гладкой корочкой, и я даже успел обрадоваться. А потом из топочного проема понесло паленым, и, заглянув внутрь, я увидел, что у самого огня на стенке бочки нарастает темный бугристый вал. Остальные шарики там поплыли и прикипели к шамоту, а каждый новый оборот наматывает на это кольцо следующих.

Понял, принял, немного перестарался. Жар там перемахнул за нужную полоску, и глина попросту потекла, но при этом остановить бочку не выйдет.

Поддувало я прикрыл, но кольцо от этого никуда не делось, и счищать его пришлось на ходу. Встал я на колени у топочного проема, завел кочергу внутрь, и через пару секунд конец у нее сам налился краснотой. Жар бил в лицо так, что мокрая тряпка сохла на глазах, а правая рукавица задымилась и запахла жареной кожей.

Урдах молча ухватил меня сзади за пояс, и не зря, на очередном рывке я вполне мог нырнуть в топку головой вперед. Кольцо срывали кусками, я поддевал, а бочка сама переворачивала отломанное и сбрасывала на скат, и оплавленные лепешки шипели и потрескивали в ящике.

На больших печах в моем прежнем мире такие наросты, насколько я помню, сбивали чуть ли не из ружей, палили прямо в жерло, а у меня из всей артиллерии кочерга да южанин на страховке.

— Блин, — подвел итог мужик у колеса, выудив одну из лепешек палкой.

— Блин, — согласился я, и оба мы имели в виду разное.

С обеда к горну пожаловали рыбаки, вчерашние забастовщики, вроде как погреться, а вроде как и поглазеть.

— Мы, вообще-то, бастуем, — предупредил самый звонкий и протянул руки к топке.

— Бастуйте, — разрешил я и сунул ему грабли. — Только с этим.

Звонкий покрутил их в руках, прикидывая, можно ли бастовать граблями. Впрочем, человекодень им Уль запишет, а потому забастовка у горна пошла куда бодрее, чем у трактира, и керамзит из ящика они растаскивают по земле, чтобы остывал ровнее.

Третий заход я решил взять временем, раз у огня шарики не успевают вспухнуть пока не потекут, пусть проскакивают пекло быстрее, а значит, наклон нужен круче. Колодки роликов у нас нарочно не вмурованы в бетон, чтобы их можно было подправить на ходу, но возиться с ними под горячей вертящейся бочкой удовольствие на любителя. Урдах держал клин клещами на вытянутых руках, а я бил кувалдой, и на каждом ударе барабан чуть вздрагивал и сыпал искрами из швов. Под верхние колодки в итоге легло по пластинке.

Шарики после этого и правда побежали к огню резвее, наружу вышли гладкими и даже блестящими, в стеклянной корочке, а на ветру начали лопаться один за другим с тихим щелчком.

— Стреляют! — восхитился пацан у ящика и тут же сунул один в карман.

Разломил я такой шарик, а внутри сырая серая глина, оболочка схватилась, а середка прогреться не успела, вода в ней так и осталась, и на холоде его разорвало изнутри. Годных из ведра набралась горсть, штук тридцать, да и из тех я бы не рискнул делать блоки.

Со стороны деревни долетел рев Хорга, кто-то там опять положил не туда, и мужики у колеса заработали шустрее, хотя отсюда до него порядочно, а дела у них, если подумать, никакого, за них все крутит река.

Молодая пряха пришла с узелком и долго стояла поодаль, глядя как Урдах таскает уголь. Подойти она так и не решилась и сунула гостинец мне, я передал его по назначению, и судя по хихиканью за спиной, этот обед теперь пересказывают уже с моим участием в главной роли.

Четвертый заход я начал с того, что вернул наклон наполовину, сменив пластинки под колодками на вдвое тоньше, а поддувало оставил посередине, ни туда ни сюда. И теперь наконец пошло, только не так, как хотелось. Крупные шарики вышли сырыми, мелкие пережглись и слиплись по двое и по трое, а из средних размером с ноготь вспухла почти каждая. Хороших набралось на четверть ведра, причем все одного калибра, и это первая настоящая подсказка за весь день, осталось понять, о чем она.

[Путь Созидания IV: 44% → 45%]

Целый процент за такую малость, щедро, особенно если не считать, сколько мы до этого загубили. Корш вывел на дощечке очередную строчку, у него, подозреваю, давно готова таблица всех моих заходов с итогами, и заглядывать в нее мне пока не хочется.