Мчал он сюда в нарушение всех правил и законов, какие только есть в королевстве, а земля тут и вовсе чужая, со своими вождями и порядками. Без дозволения короны лорду отлучаться не положено, а переходить границу с вооруженными людьми тем более, и чем такое грозит, объяснять ему не нужно. Письмо в столицу он отправил прямо с дороги по всей форме, с полным титулованием, на которое ушла добрая половина листа, а ответа ждать не стал, да и не собирался. Гнали, сколько выдерживали кони, а местами и сверх того.

С местными тоже вышло непросто, на заставе отряд продержали до вечера, выясняя, кто такие и куда собрались, и ответ «по делу» здешних почему-то не устроил. За воду для коней торговались дольше, чем за сам проход, ее тут, похоже, считают по глоткам, а к горе своей чужаков с мечами подпускать не хотели вовсе.

Но если бы пришлось рубиться сюда с войной, всё равно бы пошел, другого выхода у него нет. Расплатились в итоге железом, вернее, будущей поставкой, местному вождю он пообещал выслать металл сразу по возвращении, а слово у лорда твердое. Зато проводников выделили, и без них тут никак, в этих землях Рагдар не бывал со времен великой войны, а за столько лет меняются и тропы, и память.

Впрочем, теперь местные довольны, вон, ползают на коленях вокруг туши и бережно сгребают пепел ладонями в мешки, чтобы не пропало ни щепотки, а один даже напевает себе под нос. Зачем им это добро, Рагдар не спрашивал, но, глядя на их лица, начинает понимать, отчего гору здесь называют кормилицей.

Котел тем временем приладил на краю груды плоский камень и разложил на нем полоски вяленого мяса, а на запах наверх начали оборачиваться даже гвардейцы у лагеря.

— Ровно греет, — пояснил он, перехватив взгляд лорда, и перевернул ближний кусок кончиком ножа. — Грех жару пропадать.

Рагдар только кивнул, против такого довода не попрешь.

Сорока наверстывал за все утро и вполголоса пересказывал младшему, как лорд разделал огневика, хотя тот стоял рядом и всё видел сам. Ромашка не возражал, у ног его лежала заметно потяжелевшая за последние дни общая поклажа, и, судя по тоскливому взгляду, тащить ее дальше снова выпадало ему. Уговор есть уговор, а парень еще в начале похода ахнул вслух над первым погасшим сердцем.

Ярг вернулся, когда латы на лорде из вишневых стали бурыми, и шел он вместе с проводником постарше, а по тому, как оба торопились, было ясно, что ходили не зря.

— Нашли, — Ярг присел на корточки шагах в пяти, ближе сейчас не подойти, печет. — Крупный, этот ему по пояс будет, а то и ниже. За вторым гребнем, в распадке, где земля курится.

— Далеко? — Рагдар поднял голову.

— С конями полдня, — прикинул егерь. — Тропа дрянная, но проводник уверяет, что пройдем.

Местный охотно закивал, по-нашему он, похоже, понимает больше, чем показывает, и тут же принялся чертить палкой на земле, где обходить старый поток, а где грунт выдержит лошадь.

— А с водой там как? — уточнил Рагдар.

— Ручей течет, только горячий и тухлым яйцом несет, — поморщился Ярг. — Коням такой не дашь.

— Значит, везем свою, — подал голос старший из гвардейцев, который поднялся от лагеря узнать, что решили. — Бочонков хватит на два дня, если не баловать.

— Идем сразу к нему, — решил лорд. — Мелочь больше не трогаем, только время на нее тратим.

— А брать как будем, чтоб сердце не помять? — Ярг почесал щеку.

— Бескровно, — проронил Рагдар, разглядывая серую каменную лепешку у сапога. — Как именно, решу на месте.

Слово, конечно, смешное для твари, у которой внутри один огонь, только другого пока нет.

— Мы тогда вперед, тропу проверим, — Ярг поднялся и отряхнул колени. — К вечеру встретим вас.

Сорока кивнул молча, в походе он снова онемел, и как одному человеку удается так ловко переключаться, лорд давно перестал гадать. Гвардеец выслушал всё это не перебивая, только желваки на скулах заходили.

— Может, хоть в этот раз нас возьмете? — не выдержал он. — Стоим внизу, как обоз.

— Там и оставайтесь, — отрезал Рагдар.

Обижать людей он не хочет, но соваться к огневикам им нечего. Одним плевком они прожигают латника вместе со щитом, а гвардейцы хоть и крепкие, но не настолько. Рубится с этим зверьем лорд сам, его сил пока хватает с запасом, и вести своих в такое пекло ради одного почета он не станет.

— Лагерь разобьете перед вторым гребнем, — окликнул его Рагдар, когда гвардеец уже развернулся уходить. — И чтобы из распадка вас видно не было.

Собирались недолго, внизу снимали шатры и навьючивали лошадей, а местные увязывали свою добычу и рассовывали ее поглубже по сумкам. Котел с сожалением покидал недожаренное мясо обратно в торбу, а Ромашка попробовал пристроить общую поклажу на чужое седло, но наткнулся на взгляд Ярга и закинул ее себе за спину.

Хозяйского коня гвардейцы подвели первым, и зверь, вытянув шею над останками огневика, долго принюхивался и раздувал ноздри, а потом фыркнул и отвернулся с самой обиженной мордой, столько шума, а съестного в этой твари не нашлось ни куска. Зато торба Котла заинтересовала его куда больше, и тот прижал ее к груди и бочком отступил за спину Ярга.

— Птица. — Ярг вдруг выпрямился и ткнул пальцем в небо над гребнем.