Пара баночек меда тоже стоит, явно к чаю, а рядом травы пучками, выбирай да заваривай, хоть смородиновый лист, хоть крапиву. Нашелся даже иван-чай, или какое-то его подобие, но по запаху похоже да и у Герды пробовал что-то такое.

Медную посудину я пристроил на печку поближе к огню и бросил в нее несколько травинок из разных пучков, а сам сел на табуретку и просто смотрел на пламя. Вскоре чайничек засопел носиком, и по бараку поплыл летний луговой дух, так что даже волосян перестал возиться и притих.

Одежду я за ночь перепачкал, так что аккуратно сложил ее у входа и накинул новый комплект из сундука, а потом оглядел свое хозяйство, и ведь правда же, живу я сейчас примерно на уровне какого-нибудь дворянина или лорда, тут ничего не скажешь.

Налил я себе чаю и, хрустя козинаком, просто наслаждался этой ночью и покоем, в кои-то веки никуда не торопясь. Так, под горячий отвар и сладости, меня потихоньку начало клонить в сон, и сопротивляться я не стал. Доковылял до кровати, натянул на себя шкуру помягче, закрыл глаза, и…

***

Пламя ревело так, что закладывало уши, и черный бугристый огневик, весь в светящихся трещинах, вскинул ручищу из жидкого камня и обрушил ее туда, где Рагдар только что стоял. Скала под ударом лопнула, раскаленные брызги хлестнули по латам и зашипели, но лорд к этому времени уже ушел вбок.

Тварь развернулась за ним и плюнула лавой, целила в голову, а угодила в наплечник, и пластина тут же налилась мутным багровым светом, только Рагдар даже не замедлился и вскинул меч.

Клинок у него почти в человеческий рост и шириной в ладонь, простому бойцу такой не поднять и двумя руками, а на этот бой в сталь ушло столько Основы, что она раскалилась докрасна от острия до самой гарды и пылала ярче огневика. А может, нагрелась и сама от такой работы, но лорду было не до размышлений о причинах.

Вторую ручищу тварь опустила сверху со всего маху, и он принял удар на меч, выставив ногу упором. Камень под сапогами размяк, пот под латами чуть ли не закипел, но сдвинуть лорда с места огневик так и не смог, а когда напор ослаб, Рагдар отшвырнул его лапу прочь и шагнул вплотную.

Рубанул он наискось, от плеча к поясу, и меч вошел в магму, не встретив сопротивления, а треск докатился до самого подножия, где шарахнулись кони. Тварь качнулась, половины ее поползли в разные стороны и потекли по откосу, на ходу теряя форму, свет в разломах заметался и стал меркнуть, и снизу, от лагеря, донесся нестройный рев гвардейцев, хоть так поучаствовали.

Из оседающей груды выкатилось сердце, рыжий шар размером в две ладони, и по боку у него уже шел скол, из которого сыпались искры. Целым оно не выпадает никогда, без повреждений эту сволочь не одолеть ну никак, хоть руби ее, хоть уговаривай.

Ромашка, которого секунду назад рядом не было, поймал его в кусок мешковины и бегом унес подальше, вдруг его тянет за собой издыхающая туша. Ткань задымилась, но добычу он не выронил, только толку от этого не вышло, свет в сердце потускнел, сделался бурым и вскоре погас, и в руках у парня остался обычный теплый камень.

Огневиками егеря прозвали здешних големов, и этот у них далеко не первый. Какие-то сердца держались подольше и обнадеживали, но тухли все до единого, так что даже погасшие складывают в общий мешок и тащат с собой на всякий случай, хотя на какой, внятно не объяснит никто. Да и тварь попалась мелковатая, с таким трофеем против Пустоты много не навоюешь.

Рагдар тяжело осел на валун у развалин и вытянул перед собой ногу, она у него с давних пор не гнется, так что по-другому и не устроишься. Шлем он стащил и поставил рядом, и тот тихо потрескивал.

Латы на нем толстенные, местами в два пальца, а нагрудник выгнут широкой дугой. Наплечники выпирают далеко в стороны и уступами поднимаются выше ушей, щетинясь короткими шипами, а каждая перчатка у лорда не меньше хорошей лопаты. Ни золота на этом железе, ни узоров, одни вмятины да старые заплаты, кузнецы его чинили куда чаще, чем начищали.

Доспех полыхал темно-вишневым, и по кромкам пластин еще перебегали язычки пламени. Остывающая магма схватывалась на нем серой коркой и с сухим треском осыпалась при каждом движении, а от самого лорда валил такой жар, что воздух над ним дрожал и плыл.

Он позволил себе лишь короткую передышку, только чтобы с лат перестало капать, и думал при этом о другом. Останавливаться Рагдар не собирается, сердце должно быть добыто и доставлено, на кону те, кто держит север, пока он лазит по чужим горам.

Брать его придется как-то по-другому, а как, непонятно. Руками вырвать, что ли? Древние трактаты на этот счет молчат, про сердце великого огня там написано много и красиво, а про то, как его достать и не угробить ни строчки, значит, надо пробовать.