Лодка у старшего дяди была узкая, плоскодонная, из трех широких досок, с острым носом. В ней лежали две пары весел, деревянные черпаки и короткое кормовое весло. Парень сел на носовую пару, Шабанов на среднюю, Петр взял кормовое.

Вода остановилась. Петр подождал еще немного, глядя на нее.

- Пошли.

Сначала все шло спокойно. Шабанов греб, сидя спиной к материку, и видел перед собой Погиби: летники, собак, старика у воды. Поскрипывали весла в уключинах, вода журчала вдоль борта. Петр повел лодку не прямо на мыс, а левее, и Шабанов понял зачем. Когда вода снова пойдет, надо, чтобы она несла их на мыс, а не мимо.

Потом стал густеть туман. Первыми посерели летники, потом от Погиби остался один старик у воды, потом пропал и он. Шабанов оглянулся через плечо. Материка тоже не было. Со всех сторон лежало одно и то же белое, и вода у борта уходила в него саженях в десяти.

Петр правил молча. Он смотрел не вперед, а на воду у борта, как она идет вдоль досок, и время от времени перекладывал весло.

Парень перестал грести.

Шабанов почувствовал это раньше, чем понял: лодка пошла иначе, носовые весла больше не толкали. Он обернулся. Парень сидел, подняв весла над водой, и смотрел за левый борт, вниз.

- Ты чего?

Парень не ответил. Петр тоже повернул голову.

Из тумана слева донесся звук. Это был не плеск и не удар весла. Что-то совсем рядом тяжело выдохнуло, долго, с хрипом, и вода там шумно опала.

Кит, подумал Шабанов. Китов в проливе хватает, он видел их не раз, видел и у самого борта. Кит на лодку не лезет, если ему не мешать. Шабанов поднял весла.

Петр сказал одно слово: молчать. Сказал так тихо, что Шабанов скорее угадал его по губам.

Саженях в пяти слева вода стала подниматься. Без волны, медленно, широким пологим бугром, и с него во все стороны текли струи. Потом из-под них проступило что-то темное и мокрое.

Сначала Шабанову показалось, что со дна тянут перевернутый кунгас. Гладкое днище, почти черное, без единого шва. Оно вышло над водой на пол-аршина, не выше, и двинулось вдоль лодки.

И все не кончалось.

Шабанов смотрел и пытался понять, что видит. Китов он знал: у них бывает фонтан, горб, плавник, а когда кит уходит вниз, над водой встает хвост. И кожа другая. Здесь не было ни горба, ни плавника. Головы он не видел. Хвоста тоже. Была одна спина, черная и гладкая, и она шла и шла мимо них. С одного края она уходила в туман, с другого в воду, и того, что было между, хватило бы на две их лодки.

Потом спина стала опускаться. Вода сомкнулась над ней без всплеска. А бугор на воде все шел вдоль лодки, поднимался и опадал, как будто под ним еще долго проходило то, что так и не показалось наверх.

А потом лодку ударило снизу.

Нос подбросило, лодку повело вправо. Борт черпнул, и вода хлынула внутрь, холодная, разом по колено. Парень закричал. Шабанов бросил весла, уперся ногами в дно и схватился за борт. Одно весло вылетело из уключины.

Лодка висела на боку. Шабанов успел подумать, что сейчас они все окажутся в воде. И там будет это существо.

Лодка тяжело качнулась обратно и встала прямо.

Парень висел на борту животом, головой к воде. Петр поймал его за пояс, Шабанов за ворот халата, и вдвоем они втащили его в лодку. Парень поначалу сел на дно, в воду, и не сразу поднялся.

- Давай, - приказал Петр и бросил Шабанову черпак.

Шабанов черпал. Парень орудовал другим черпаком. Петр держал кормовое весло, чтобы лодку не развернуло.

Вода вокруг ходила буграми, хотя ветра не было. Саженях в десяти справа из нее еще раз показалась черная спина. Показалась ненадолго и ушла. Потом из тумана донесся тот же тяжелый долгий выдох.

И стало тихо.

Долго никто не говорил. Шабанов черпал, пока черпак не стал скрести по доскам. Петр положил кормовое весло поперек колен, достал из-за пазухи кисет, взял щепоть табаку и бросил в воду. Подумал и бросил еще одну. Губы у него шевелились. Шабанов смотрел на это и молчал.

- Что это было? - спросил он наконец.

- Не знаю, - сказал Петр.

Шабанов повернулся к парню.

- Ты видал такое раньше?

Парень помотал головой. Лицо у него было серое.

- Кита видел. Касаток видел много. Белуху в лимане видел. Такого - нет.

Он помолчал, потом вынул весла из воды и положил их поперек лодки.

- Назад. На Погиби.

- Мы почти на той стороне, - сказал Петр.

- Нет никакой той стороны. Ничего не видно.

- Не видно. А я знаю. - Петр показал на воду у борта. - Вода пошла. Назад против нее грести вдвое дольше.

Парень перевел глаза на Шабанова.

- Гребем, - сказал Шабанов. - Вперед.

Геройства в этом не было никакого. Он взялся разведать дорогу на ту сторону, половину денег уже получил, а вторая половина ждала его у Семёна. Вернуться с середины пролива значило вернуться ни с чем. Что он скажет капитану? Сколько ходу до Лазарева, не знаю, не дошел? За такое не платят. Да и задаток держать после этого стыдно.