Отцовскую фамилию Анна называла неохотно. Сейчас она назвала ее нарочно, и удовольствия ей это не доставило. Письмо сестры Дмитриевой пролежит на Инженерной в папке до осени. Письмо урожденной графини Батуриной прочтут в тот же день, хотя бы из любопытства.

Лосев смотрел на нее, не отвечая. Потом убрал ладонь со стопки.

- Граф Батурин вам...

- Отец. К делу это не относится. Пишу я как сестра общества.

- Разумеется.

Он встал и на этот раз садиться не стал.

- Подождите в канцелярии, Анна Николаевна. Я доложу его превосходительству.

Письмо Пулевича он взял с собой.

В канцелярии ей показали на скамью у стены, под часами. Писарей было трое. Старший, седой, с медалью на мундире, переписывал набело приказ и после каждой строки промокал ее. Двое молодых сверяли ведомость: один читал вслух, другой щелкал на счетах. Часы над скамьей шли громко и, как сказал старший писарь, отставали на пять минут.

Дверь в конце коридора открылась и закрылась, потом еще раз. Голос Лосева Анна узнала, а слов не разобрала. Второй голос был ниже и глуше и говорил мало.

Через полчаса по коридору прошел Ремезов, в кителе, с фуражкой в руке. За ним, видно, посылали. Анну он заметил, коротко кивнул и прошел дальше. Лицо у него было такое, будто его оторвали от перевязки.

Теперь за дверью говорили дольше. Один раз голос Лосева поднялся, и Анна расслышала: «...не лазарет, ваше превосходительство...» Потом опять стало тихо.

Анна сидела, держа сумку на коленях.

Если рассудить спокойно, она сделала то, чего делать не следовало. Пришла с просьбой, а закончила тем, что пообещала неприятности. Комендант мог рассердиться и был бы в своем праве. Отказать ей теперь даже проще, чем час назад. А можно и не отказывать, а распорядиться ею самой. Сестра общества, оставшаяся без начальства, при госпитале пригодится. Ее зачислят в хирургическое к Ремезову, и до Лазарева она не доберется. На мыс отправят одного фельдшера с ящиком бинтов, если отправят вообще. А на Инженерную уйдет бумага о том, что сестра Дмитриева позволяет себе неподобающий тон с начальством крепости.

Отступать она все равно не собиралась. Откажут, значит, письма она напишет сегодня же, все три, и копии снимет сама.

Как это делается, Анна знала от Стрелецкой. Та в Харбине обошлась без писем: сняла при комиссии передник, достала «Кодак» и сфотографировала статского советника посреди барака. Вадим потом говорил, что Стрелецкая заговорила, только когда спорить о медицине было уже не о чем. Анна не знала, выбрала ли она свою минуту так же точно.

Старший писарь отложил перо, вышел и вернулся со стаканом чаю в подстаканнике и куском сахару на блюдце.

- Выпейте, сестра. Это у них надолго.

Анна взяла стакан. Евдокия Ильинична велела садиться, когда можно сесть, и есть, когда дают. Своего третьего совета она так и не вспомнила. Может быть, он был как раз про начальственные приемные.

Чтобы не сидеть без дела, Анна достала записную книжку в коленкоровом переплете и начала письмо в Главное управление. «Сестра милосердия Российского общества Красного Креста Анна Дмитриева, командированная...» На этом слове она остановилась. Командирована она была на остров, в распоряжение мужа. Теперь у нее под рукой не было ни острова, ни мужа. Анна зачеркнула слово и стала думать, как написать иначе.

Ремезов вышел от коменданта в первом часу и в канцелярию не заглянул. Лосев появился минут через двадцать после него, с листом, исписанным карандашом.

- Пойдемте, Анна Николаевна.

В кабинете он сел и положил лист перед собой.

- Его превосходительство рассудил так. Учреждать на Лазаревом мысу лазарет крепость не вправе, это дело округа, и ждали бы вы его до зимы. Но устроить при существующем госпитале временный пункт на пробу можно и распоряжением по крепости. Это не новое заведение. Это отделение госпиталя, только далеко.

Он посмотрел на нее.

- Вы, кстати, просите меньше, чем я понял вначале.

- Я с самого начала просила столько.

- Возможно. Слушайте и поправляйте, если что не так.

Он стал читать по листу. У мыса Лазарева разрешалось устроить временный приемно-перевязочный пункт для больных и раненых, эвакуируемых с острова Сахалина. Пункт числился при Николаевском военном госпитале и подчинялся его старшему врачу. Лежачих мест шесть, при надобности до восьми.

- А если придут двадцать? - спросила Анна.

- Тогда вы их не держите, а отправляете сюда. Для того пункт и нужен. Дальше. Старшей сестрой при пункте назначаетесь вы. На вас хозяйство и уход.

- Старшей. А младших сколько?

- Младших нет. - Лосев не улыбнулся. - Фельдшер один, госпитальный, по назначению старшего врача, не постоянно, но по возможности будет появляться. Надзор за пунктом поручается врачу госпиталя, его назначит Федор Ильич. При надобности врач выезжает к пункту.

Помещение предлагалось найти на месте.

- Телеграфную станцию не занимать. - Лосев поднял палец. - Ни под каким видом. Даже на одну ночь.

- Я и не собиралась.