— Возможно? И ради своего “возможно” ты полез в клиентскую машину?

Я поднял ладони и ответил спокойно:

— Я ещё ничего не сделал. Как уже сказал, хотел просто проверить.

— Проверить?! — он выдохнул через нос. — У тебя какой Разряд, чтобы ты тут работал?

— Это сейчас имеет значение? — я кивнул на колодку, уводя разговор в безопасную сторону от неизвестных мне "Разрядов". — Я ничего не менял и не отключал. Только снял крышку и осмотрел колодку.

Но он явно уже завелся не на шутку и слушать меня не хотел:

— Никакого у тебя нет Разряда! Ты к клиентской машине без наставника подходить не имеешь права!

Я открыл рот и не нашёл, что тут вообще можно ответить. Какие ещё Разряды? Почему мне вообще требовался наставник?

— Я за эту машину отвечаю! Моя подпись под документами о ремонте стоять будет! — он снова стал распаляться. — А теперь неизвестно, что ты там своими кривыми руками наделал!

Вот это было зря. Я аккуратно положил колодку на ветошь на крыле.

— Пока ничего. В отличие от того, кто эту колодку до меня собирал, — холодно заметил я.

Он побледнел:

— Что? Что ты сказал, безразрядник?

Мне следовало промолчать. Я не знал ни кто он такой, ни кем здесь считали меня. Но за последний час я лишился жизни, собственного тела и даже голоса. Умение чинить машины оставалось единственным, чего у меня пока не отняли. И позволить растоптать ещё и это я не смог.

— Тут колодку уже кто-то менял. Не вы, случайно? — отчётливо произнёс я.

Он сжал кулаки так, что хрустнули костяшки, и шагнул вперёд.

— Петя! — раздался окрик у нас за спинами.

От дальних ворот, вытирая руки, шёл старик в брезентовой куртке.

— Петя, ну чего ты завёлся? — нахмурился дед.

— Семён Игнатьич, вы гляньте, — мужик возмущённо махнул рукой на "Москвич". — Я отхожу на двадцать минут, прихожу, а он в клиентской машине проводку ковыряет!

— Витя? — удивлённо посмотрел на меня старик.

— Разъём вскрыл, контакты повынимал. А отвечать кому? Мне? — не унимался мужик. — Я согласился показать ему простые операции, Семён Игнатьич! А он в клиентскую электронику полез, едва я отошёл. У меня Третий Разряд, я не инструктор, чтобы за безразрядником каждую секунду стоять!

— Петь, ну не со зла же он… — примирительно улыбнулся старик, но мужик уже стягивал с рук матерчатые перчатки:

— Не со зла… Я его учить не нанимался, Семён Игнатьич.

— Петя… — дед сделал к нему шаг.

— Сорок лет уже Петя. Хотите – сами с ним возитесь. Клиент вечером придёт, вот вы ему и объясните, что он тут наковырял, — хмыкнул тот, демонстративно кинул рабочие перчатки на пол и вышел.

Старик посмотрел ему вслед, а потом повернулся ко мне. Зла в нём не было. Была усталость:

— Вить. Ну и чего ты добился? — сказал он. — Тебе бы сегодня вообще дома сидеть. После вчерашнего-то.

Я промолчал. Любой вопрос о том, что случилось “вчера”, мог выдать меня.

— И что мне теперь с твоей практикой делать? — с укором спросил он.— Я еле уговорил единственного мастера взять тебя под крыло, а ты с ним в первый же день сцепился.

— Погорячился я, Семён Игнатьич, — признал я, стараясь говорить ровно. Молодой голос по-прежнему резал слух. — Видимо, после вчерашнего ещё не отошёл. Не хотел ни вас подставлять, ни с мастером ссориться.

Семён Игнатьич посмотрел внимательнее:

— Не отошёл он…А кто на Первый Разряд в следующем месяце сдавать собрался?

Вот и ещё одна крупица чужой жизни. Значит, этот Витя был практикантом и готовился к экзамену.

— Я, — осторожно ответил я.

— Нет, — буркнул дед. — Пётр Геннадьевич!

Старик вздохнул, и голос его смягчился:

— Я же отцу твоему обещал. Поднатаскать тебя, дать руками поработать.

Я ничего не ответил, не понимая, при чём тут мой отец, который уже пару лет как умер. Впрочем, я быстро понял, что теперь у меня получается совсем другой отец.

— Вить, ну зачем к машине полез? Знаешь ведь, что нельзя, — он оглянулся на "Москвич". — Тебе Петя какое задание дал?

Я понятия не имел, какое мне дали задание. Я вообще не помнил, как здесь оказался.

Машинально оглядевшись, я увидел у верстака на полу оцинкованное ведро. В нём вперемешку лежали болты и гайки. Рядом на газете были выложены три аккуратные кучки, разобранные по размеру.

Я смотрел на ведро. Вот, значит, какая у меня здесь работа. Перебирать гайки, пока взрослые чинят машины.

В прошлой жизни я владел крупным сервисом и сам учил мастеров. Здесь же мне доверяли ведро с гайками.

К чужим рукам я ещё кое-как начал привыкать, а вот к тому, что этими руками мне доверяли только сортировать гайки по размеру, привыкать не хотелось.

.— Твою мать, — вырвалось у меня.

— Витька! — старик хлопнул ладонью по верстаку. — А ну за языком следи! Тебе что, отцовского ремня не хватает?!

Я поднял голову. Старик осёкся.