— То есть сначала человек видит машину как будто насквозь, а потом мы показываем, что всё это реально находится внутри? — уточнил Артём.

— Именно, — подтвердил я. — Причём мы сразу говорим, что это не рентген и не какой-нибудь чудо-луч. Никакого обмана. Это визуализация того, что происходит в голове опытного диагноста.

Артём медленно кивнул. В его лице наконец исчезло привычное желание найти логическую дыру в каждом моём предложении; вместо него появился тот самый сосредоточенный взгляд, который я видел во время ремонта "Спектра".

— Детям зайдёт, — заметил Громов уже совсем другим тоном. — На выставку школьников каждый год водят.

И тут пазл в моей голове окончательно сложился. Я заговорил быстрее и громче, уже не замечая, что из коридора наш разговор наверняка казался ссорой. Идея захватила меня целиком.

— Мы сделаем по-другому! — быстро говорил я, пытаясь не упустить ни одной мысли. — Будет закрытый стенд, чёрный ящик, внешне выглядящий как гараж.

— Гараж на выставке? — тут же вставил Громов. — Что за бред…

— Хорошо, я тебя услышал. А теперь дай мне объяснить, — терпение мне давалось всё с большим трудом.

— Ну ладно, — буркнул он.

Как же он не понимает? Гараж посреди выставочного зала сам по себе станет магнитом для посетителей. Любопытство сделает остальное: каждый захочет выяснить, зачем он здесь и что скрывается внутри.

— Ты заходишь внутрь, а там стоит “Спектр”. Просто машина и ничего больше, — говорил я. — А потом ты надеваешь очки, одновременно выключается яркий свет и вместо него включается ультрафиолет.

— И ты словно видишь машину насквозь, — уже понял Громов.

Вот теперь я улыбнулся по-настоящему.

— "Глазами мастера Шестого Разряда", — предложил я название. — Так и назовём проект. Для детей ведь это будет настоящим аттракционом. Для них опытные механики высших Разрядов подобны супергероям, так почему бы не превратить их фантазии в реальность?

— Супергерои это кто вообще такие? — не понял Громов.

— Да так за океаном называют инженеров экстра-класса , — отмахнулся я.

Громов какое-то время молчал, а затем тихо сказал:

— Ярцев… ты гений.

— Ну наконец-то ты это осознал, — усмехнулся я.

Громов фыркнул, но уже через секунду сам потянулся за мелом. Он стёр кусок моего рисунка и начал быстро дорисовывать боковую панель стенда.

— Смотри, тогда техническую часть нельзя прятать за этим цирком, — сказал Артём. — Иначе комиссия решит, что мы приехали лампочками мигать. Здесь нужны осциллограммы, здесь последовательность проверок, а под ними реальная шина. И надо отдельно показать, почему обычная диагностика не ловила просадку.

— Вот теперь и ты начинаешь приносить пользу, — одобрил я, отступая на шаг.

Громов бросил на меня раздражённый взгляд, но промолчал. Вместо этого подтащил один из ещё не поднятых стульев к доске и поставил его боком.

— Машина будет вот так, под углом, — решил Артём. — Если поставить её прямо, половина людей не увидит рисунок на боку. А технический стенд лучше сделать здесь, чтобы после шоу человек сразу переходил к нормальной части.

Я подвинул второй стул, изображая противоположную границу площадки, и показал свободный угол.

— А здесь детская зона, — предложил я. — Причём не просто "посмотрите на светящуюся машину". Дадим ребёнку найти неисправность. Подсвечиваем несколько систем, рассказываем симптом, а он выбирает, куда смотреть дальше.

Громов на секунду задумался, затем ухмыльнулся.

— И если выбрал неправильно, загорается табличка "без Разряда", — предложил Артём.

— Тогда половина посетителей уйдёт обиженной, — заметил я. — Лучше выдавать им Первый за участие.

— Тебе виднее, это же ты теперь специалист по обходным путям получения Первого, — съязвил Громов, но мелом уже рисовал новую часть стенда.

Ещё минут пятнадцать назад он собирался выставить меня за дверь. Теперь между партами возникала почти настоящая экспозиция: стулья обозначали автомобиль и зрительскую зону, учительский стол стал техническим стендом, а на доске уже едва оставалось свободное место. Мы спорили о том, какие системы стоит показывать, где разместить реальные детали и насколько яркой должна быть визуальная часть, чтобы она не превратила серьёзный проект в балаган.

И чем дальше мы заходили, тем очевиднее становилось: первоначальный ремонт действительно был недостаточно велик для Республиканской выставки.

А вот это – уже нет. Теперь у нас был настоящий инженерный проект с убойной подачей – ядерная бомба на стыке инженерии и маркетинга.

Громов наконец отложил мел и несколько секунд молча смотрел на доску. На его лице ещё держалась привычная попытка выглядеть невпечатлённым, но получалось плохо.

— Чёрт, Ярцев, — произнёс Артём и медленно покачал головой. — А ведь это реально может сработать!

Я опёрся ладонями на столешницу ближайшей парты:

— Я тебе это с самого начала говорил.