— А мне и не надо, — отмахнулся Громов и снова принялся стирать с доски остатки мела. — Я прекрасно понимаю, зачем ты пришёл.

Я прикрыл за собой дверь.

— Ну и зачем?

Артём бросил тряпку в ведро, повернулся ко мне и кивнул на деньги в моей руке.

— Чтобы я попросил отца зачесть тебе практику задним числом, — холодно сказал он. — Не надейся. Я даже спрашивать не буду.

Вот теперь удивился уже я.

— Погоди, — сказал я. — А что, так можно было?

Громов высокомерно усмехнулся:

— Эх, ты, деревня, Ярцев. Если есть предприятие, которое готово оформить тебя практикантом, подтвердить часы и взять ответственность, много чего можно. Только отец ради тебя этим заниматься точно не станет, так что можешь засунуть свои деньги куда подальше.

Интересно. Выходило, вчерашняя непробиваемая бюрократическая стена всё-таки имела калитку. Просто ключ от неё лежал у людей вроде Громова-старшего.

Я мысленно сделал заметку, но тут же выбросил этот вариант из головы. Просить чужого отца нарисовать мне задним числом практику я не собирался, даже если бы такая лазейка существовала. Практика, оформленная через чужие связи, оставляла слишком удобный повод поставить результат под сомнение. А победа на Республиканской выставке станет публичным и безупречным основанием. Именно таким путём я и собирался идти.

— Расслабься, Громов, — сказал я. — Не за этим пришёл. И вообще-то это твои деньги, или ты решил простить мне долг? — приподнял я левую бровь.

— Эу! С чего это вдруг! — тут же спохватился Громов, мигом забыв свои высокомерные усмешки. Он быстро взял у меня деньги, пересчитал купюры и убрал их в карман.

Сегодня во время занятий Ромка окончательно пересчитал все ставки из его наспех сколоченного тотализатора и выплатил мой выигрыш. Я сразу же вернул другу его восемь рублей, так что вместе с десятью рублями, выплаченными мне Семёном Игнатьичем, у меня теперь было шестьдесят четыре рубля, что по нынешним меркам не то чтобы много, но для студента – вполне себе приличная сумма.

Вот только нехилая часть этих денег была не моя. Я помнил про загадочный долг прошлого Вити перед Громовым и, едва нужная сумма оказалась в моих руках, решил расквитаться со старыми долгами.

Громов убрал деньги, ничего не сказав. То ли он и сам не знал, зачем прошлому Вите понадобилась такая сумма, то ли ему было всё равно. Впрочем, это было уже не важно. Самое главное, что долг я закрыл.

— Что-то ещё, Ярцев? — раздражённо спросил Громов, видя, что уходить я никуда не собираюсь.

Вместо ответа я подошёл к ближайшему ряду, взял стул и поставил его на стол. Артём молча наблюдал за мной.

— А Второй Разряд от дежурства не освобождает? — поинтересовался я не всерьез, принимаясь за следующий стул.

— К сожалению, мне не положен персональный дворник-безразрядник, — язвительно ответил Громов.

— Смотрю, как и значок со служебной "Волгой", — цокнул я языком. — Какая несправедливость.

— Ярцев, если тебе больше делать нечего, можешь ещё доску помыть, — излился Громов. — Может, хоть какая-то польза будет.

Я молча подхватил край тяжёлого учительского стола, который мешал добраться шваброй до угла.

— Помогай, чего стоишь? — окликнул я второразрядника.

Громов секунду смотрел, потом взялся с другой стороны, и мы вместе сдвинули его к стене. Только после этого Артём выпрямился и подозрительно посмотрел на меня.

— Ладно, выкладывай уже, — потребовал Громов. — Ты ко мне просто из человеколюбия не пришёл бы. Если не практика, тогда что тебе нужно?

— Ты, — сообщил я и поставил еще один стул на парту. — Точнее, ты и "Спектр". Будем выступать на Республиканской выставке.

Громов замер со шваброй в руке. Несколько секунд он пытался понять, шучу я или нет, а потом громко рассмеялся.

— Нет, Ярцев, — отсмеявшись, произнёс Артём. — Можешь дальше не продолжать.

— Обоснуй свой отказа, — сказал я, присаживаясь на край свободной парты.

Громов поставил швабру к стене и посмотрел на меня так, будто вынужден был объяснять, почему колесо круглое.

— Потому что я не собираюсь позориться на Республиканской выставке, — сказал Артём. — Туда люди везут серьёзные проекты: экспериментальные узлы, станки, новые системы управления, технологии ремонта. А мы что покажем комиссии? "Здравствуйте, мы нашли повреждённую шину питания"?

— Которую до нас три года найти не могли, — напомнил я больше, чтобы проверить его.

Громов только скривился и снова взялся за уборку. Он прошёлся шваброй вдоль первого ряда, после чего остановился возле меня.

— Ярцев, только не начинай сам верить в коридорные легенды, — неожиданно серьёзно сказал Артём. — То, что неисправность три года не нашли, не делает её великой. Мы хорошо сработали, спорить не буду. Но сама причина простая. Проводник был повреждён, под нагрузкой шина просаживалась. Нашли, восстановили, машина поехала. Всё.