По крайней мере, Громов не пытался раздуть удачный ремонт до подвига. Впрочем, особой скромности в этом не было: в работе с техникой одной ошибки достаточно, чтобы расплачиваться собственной головой.

Спорить с ним я не собирался, потому что и сам прекрасно всё понимал.

Я вчера специально посмотрел материалы прошлых выставок и видел там восстановительные проекты. Но Громов тоже был прав: между "сложный ремонт" и "неисправность, которую долго не находили" действительно нельзя было автоматически поставить знак равенства.

— Там были проекты по восстановлению техники, — заметил я.

— Правда? — удивился Артём. — Ну наверняка там люди восстанавливали уникальные узлы, а у нас что? Одна повреждённая линия питания. Всё остальное в машине работало.

Он снова взялся за тряпку и начал вытирать край учительского стола.

— Короче, Ярцев, забудь, — подвёл итог Громов. — Отец меня засмеёт, если узнает, что я попёрся на Республиканскую выставку с ремонтом провода.

— Значит, не будем показывать просто ремонт, — сказал я небрежно.

Он хмыкнул.

— Ну да, конечно. Ты сейчас нарисуешь красивый плакат, напишешь сверху "Три года никто не мог, а мы смогли", и ремонт внезапно превратится в научную работу, — ехидно предположил Громов.

Я улыбнулся и снял с края доски кусок мела.

— Не совсем. Мы не станем выдавать обычный ремонт за научную работу, — ответил я и провёл на доске первую линию. — «Спектр» станет исходным примером. А самим проектом будет метод поэтапной диагностики скрытых неисправностей электрических цепей под нагрузкой.

Рядом я набросал простейшую схему питания и отметил на ней несколько контрольных точек.

— Сначала воспроизводим условия, при которых появляется сбой, — сказал я, черча линии. — Затем разбиваем цепь на участки и под той же нагрузкой измеряем падение напряжения в каждой контрольной точке. Исправные участки последовательно исключаем, пока не останется место, где теряется питание. Никакой замены деталей наугад — каждый следующий замер сужает область поиска. После ремонта повторяем весь цикл и подтверждаем результат.

Громов перестал возить шваброй по полу и посмотрел на схему внимательнее:

— И как ты собираешься это показывать?

— В центре поставим настоящий "Спектр" как подтверждение результата, – был мой ответ. – Слева — схема его цепи, реальные показания и последовательность поиска. Коротко упомянем и историю машины.

Пока я говорил, на доске вырисовывался грубый прямоугольник будущего стенда. В центре я обозначил автомобиль, по сторонам — схему диагностики и информационная панель.

— То есть показываем не то, как мы однажды нашли повреждённый провод, — медленно произнёс Артём. — А способ, которым такой дефект сможет найти другой механик?

— Именно, – кивнул я. – Если результат нельзя повторить, это просто удачный ремонт. Если можно — уже метод.

— Так действительно лучше, — нехотя признал Громов. — Грамотно оформим, не провалимся на защите — может, где-нибудь в середине списка и зацепимся.

— В середине пусть цепляются другие, — ответил я, выводя над схемой рабочее название. — Мы войдём в первую пятёрку.

Громов дёрнулся так, будто я предложил ему выступить перед комиссией голым.

— В пятёрку? — переспросил он и даже отложил швабру. — Ярцев, у тебя температура? Там институты выступают. Люди проекты по году готовят. Одному парню в прошлом году опытный участок АвтоВАЗа стенд собирал, хотя официально им вроде нельзя было помогать. А ты хочешь войти в пятерку с диагностикой проводки?

— Шины питания, — машинально поправил я.

Громов скривил лицо.

— Ну всё, тогда вопросов нет, — сухо ответил Артём. — Шина питания автоматически добавляет четыре места.

Я было хотел привычно охладить его ёмкой поправкой, но вместо этого снова посмотрел на рисунок.

Проект стоило доработать. Его основой был метод диагностики: воспроизвести сбой под нагрузкой, разделить цепь на участки и последовательными замерами отсечь исправные, постепенно сужая область поиска. «Спектр» давал нам реальный случай, фактические показания и найденный дефект, на котором этот алгоритм можно было показать.

Но для выставки этого всё ещё не хватало. Даже с сильным заголовком, хорошими фотографиями, понятными схемами и настоящим автомобилем метод оставался набором цифр и линий. Нужно было не просто рассказать о диагностике, а сделать сам процесс поиска неисправности наглядным. До одного из пяти лучших технических проектов республики всё-таки далеко, как бы мне ни хотелось обратного. Если второразрядника не впечатляет такой проект, то почему должен впечатлить высокопоставленное жюри Выставки?

Громов заметил, что я замолчал, и удовлетворённо хмыкнул.

— Всё-таки дошло? — спросил он, поднимая швабру. — Ничего страшного, Ярцев. Помоги мне стол обратно поставить и можешь идти.

Я не ответил. Взгляд скользил по аудитории, пока не зацепился за учебный стенд у дальней стены.