Саня перевёл взгляд на меня, но я только пожал плечами. Ася тем временем явно решила, что первая причина прозвучала недостаточно убедительно.

— Тем более на такой мотоцикл, — продолжила девушка, критически осматривая "Урал". — Это конструкция прошлого века. Здесь нет антиблокировочной системы, нормальной пассивной защиты, современных систем стабилизации. Коляска вообще создаёт асимметричную динамику при торможении и в поворотах. Ездить на таком по дорогам общего пользования – совершенно неоправданный риск и попросту глупое ребячество.

— Эм, чего "асимметричную"? – Саня впал в осадок ещё на первом предложении. Девочка отлично шарила в механике. Похоже, это у неё наследственное — и мне стало ещё интереснее, кем работает её отец.

Вдалеке как раз показался автобус. Мезенцева тут же указала на него, словно предъявляла последний и неопровержимый аргумент:

— А вот и безопасный транспорт. Так что я поеду на нём.

Саня смерил взглядом приближающийся автобус, а потом посмотрел на меня:

— А ты что скажешь, механик?

Я снова взглянул на "Урал", на коляску, большой круглый фонарь и тяжёлый мотор, звук которого я помнил ещё из прошлой жизни.

— А я скажу, что упустить такую возможность – настоящее преступление, — усмехнулся я и запрыгнул в люльку.

— Вот это я понимаю! Я в тебе не ошибся, Витёк! — рассмеялся Саня и протянул мне второй шлем-каску.

Ася посмотрела на меня так, будто только что потеряла последнюю надежду на моё психическое здоровье. Автобус уже подкатывал к остановке, и спорить она не стала.

— Если вы оба разобьётесь, я буду свидетельствовать против него, — предупредила Мезенцева, указав на Саню.

— Запомнил, — серьёзно пообещал он и широко улыбнулся.

Через минуту автобус увёз Мезенцеву в одну сторону, а мы с рёвом старого оппозитника ушли в другую. И чёрт возьми, это было прекрасно!

"Урал" не ехал. Он тарахтел, вибрировал, дёргал коляску на неровностях и всем своим существованием сообщал пассажиру, что между ним и дорогой находится примерно полтора миллиметра металла и чужое водительское мастерство.

Ровно те же ощущения, что я испытывал в своей прошлой жизни при езде на такой технике.

Я наслаждался каждой секундой.

На прямом участке Саня прибавил газу, и тяжёлый мотоцикл бодро потянул вперёд. Исправленный цилиндр работал ровно, провалов больше не было, и я удовлетворённо прислушался к мотору.

Когда мы остановились на светофоре, я спросил:

— А машину чего не отвёз?

Саня на секунду задержал взгляд на красном сигнале.

— Потом закину, — небрежно ответил он. — Вспомнил тут кое-что. Другие дела появились.

Я посмотрел на него, через секунду загорелся зелёный, Саня включил передачу, и спрашивать стало бесполезно.

Я только хмыкнул.

Сейчас вытягивать из Сани объяснения было бесполезно. С “Москвичом” всё было в порядке: неисправность найдена, ремонт закончен, Допуск получен. Его друг ещё нарадуется, когда увидит, как теперь работает машина.

***

К общежитию мы подъехали уже в сумерках.

Я ещё издалека заметил знакомую стройную фигуру возле крыльца и сразу понял, что спокойного окончания дня не будет. Вера стояла у перил, скрестив руки на груди, и смотрела в сторону дороги.

Ждала она, конечно же, меня. Я наклонился к Сане и показал рукой.

— Вон возле крыльца останови у девушки.

Парень проследил за моим жестом и одобрительно присвистнул:

— Симпатичная. Подружка?

— Хуже, — вздохнул я. — Сестра.

Саня рассмеялся и направил "Урал" к общежитию.

Вера услышала мотор ещё до того, как мы подъехали. Сначала она недовольно посмотрела на рокочущий мотоцикл, потом увидела меня в коляске, и её лицо моментально стало таким, будто я лично нарушил десяток семейных запретов.

— Привет, Вер, — я снял шлем и выбрался из люльки.

— Витя?! — сестра шагнула ближе. — Ты какого чёрта творишь?! Если мама с папой узнают, что ты после больницы носишься на мотоцикле с каким-то безбашенным, они тебя...

Она оборвала себя на полуслове. Саня как раз заглушил двигатель и снял шлем. Тёмные волосы растрепались, он провёл по ним рукой и с лёгким прищуром посмотрел на мою сестру.

— Ну привет, сестра механика, — сверкнул он небрежной улыбкой.

Вера застыла. Вот буквально замерла как статуя. Забавно смотреть, как человек настолько быстро переходит из состояния "сейчас я тебя убью" в состояние полного отсутствия мыслительной деятельности.

Саня этого, кажется, даже не заметил. Он протянул мне руку, и я крепко её пожал.

— Спасибо, Сань, что подвёз, — сказал я, возвращая шлем в коляску.

— Да брось, — отмахнулся “рокер”. — Это тебе спасибо за починку! Давай, Витёк. Ещё свидимся.

— Обязательно, — ответил я и отошёл от мотоцикла.

Саня надел шлем, завёл "Урал" и, махнув рукой мне и Вере, вырулил обратно на дорогу.