Он не чувствовал живых существ, не ощущал земли под собой, не видел сквозь мглу и банально с трудом ощущал хотя бы сам себя. Все это, казалось бы, исчезло одновременно со взрывом артиллерийского снаряда, после которого он потерял сознание, а когда очнулся, то обнаружил себя здесь, в этом темном помещении, с руками, повешенными над головой.

Почему так произошло? Что именно случилось? И почему он больше не мог чувствовать мир вокруг себя?

Вопросов возникало столько, что разум не справлялся.

Внезапно дверь открылась, и внутрь вошли трое. Они двигались спокойно, без лишней спешки, словно пришли сюда по самому тривиальному из возможных вопросов. Низкого роста, ниже среднего человеческого для Империи, с одинаковыми короткими стрижками и в кожаных фартуках.

Первый подошел вплотную и, без предупреждения и какой-либо реплики, ударил Арда в живот. Тот надсадно выдохнул и согнулся, насколько позволяли цепи и ошпаренные собственными усилиями сухожилия с суставами. Второй ударил чем-то тяжелым и гибким по бедру, и Ард едва сдержал рвущийся наружу крик. Третий, кажется, насколько Ардан видел сквозь пот, стоял возле двери и молча смотрел.

Никто не задавал вопросов.

Он попытался подтянуться на цепях, собрать всю силу в ногах и ударить ближайшего обеими ногами одновременно. У него даже получилось. Вот только движение оказалось напрочь лишено какого-либо смысла. Удар вышел медленным и слабым. Даже более слабым и медленным, чем Ардан чувствовал себя, когда еще таинственным образом не избавился от влияния яда мутанта, ослаблявшего, но не нейтрализовавшего кровь матабар.

Третий отскочил от двери и попросту схватил его за голени и принялся держать, пока первый продолжал бить. Как-то немного отстраненно Ард понял, что обычной человеческой силы вполне достаточно, чтобы его обездвижить.

— Кто… вы… такие… — между ударами пытался прохрипеть Ардан, но, кажется, лишь зря открыл рот.

Один из них подошел к жаровне, которую Ард прежде видел только в качестве красного света, и достал оттуда прут. От железа пахло так же, как в старенькой кузнице Эвергейла, когда Ард ездил с ковбоями подковывать лошадей. Железо прижали сперва к его правой ладони, а затем к левой. Ард задергался, не был уверен, сумел ли сдержать крик или нет, после чего цепи как-то обреченно звякнули, и он снова потерял сознание.

***

— Inita! — сквозь мглу донесся незнакомый голос.

В лицо Арду плеснули ледяной водой. Спящие Духи, он прежде и не думал, что кто-то может испытывать такой холод! Он вообще не помнил, когда последний раз мерз!

— Inita li! — прозвучало сзади.

И снова ведро с водой. На этот раз холодная влага попала ему в рот, и юноша жадно глотнул. Ардан закашлялся и, когда смог отдышаться, открыл глаза.

Он все еще находился в том же помещении, только на сей раз не в цепях, а на стуле… без сиденья. Бедрами опираясь на раму, а руками обхватив спинку. Те крепились к ней ремнями, а посиневшие лодыжки притянули к ножкам. Причем настолько туго, что даже если бы кто-то развязал узлы, то Ард вряд ли бы смог в ближайшее время пошевелить ногами.

Внутрь, откуда-то сверху, пробивался ровный, синий свет Лей-ламп, но почему-то Ардан совсем не ощущал влияния мертвой Лей. Спящие Духи! Он вообще ничего не ощущал, кроме боли и холода.

Ард моргал, стараясь привыкнуть к отсутствию темноты. После мрака странного каменного мешка и времени под серым небом Периметра, где солнце окончательно проиграло в битве грязным тучам, глазам потребовалось время, чтобы привыкнуть.

— Ну что, Галесская нелюдь, — с сильным акцентом произнес человек в черно-красной рясе с золотым треугольником на груди. — Будем общаться?

Ардан с трудом огляделся. Помимо человека в рясе, в комнате находилось еще трое. Такого же невысокого роста, как и предыдущие (чего не скажешь о человеке в рясе, который был немногим ниже Милара), но с другими лицами. Двое заняли позиции около дальней стены, а третий прислонился к столу. И, Спящие Духи, лучше бы Ард туда не смотрел. Накрытый белой, аккуратно сшитой скатертью, он пестрил самыми разнообразными… “предметами”, небрежно прикрытыми тряпками.

“ — У нас ведь в бандах нет Говорящих, которые могли бы заглянуть в сознание, чтобы что-то узнать, — орк картинно, медленно и показательно, вытащил одну из иголок. С человеческую мужскую ладонь длиной, та местами потемнела и покрылась рыжеватой коркой. Но не из-за ржавчины. Скорее от того, сколько крови испило это жало, и сколько страха и криков впитало в себя. — А маги Нарихман стоят столько, что можно… да, впрочем, и неважно. С ними связываться себе дороже. Так что, Говорящий, мы используем старую, проверенную науку. Язык боли, если тебе так будет понятней. Как любит говорить недалекий Аркар — кто бы на каком языке ни говорил, но боль она одинакова для всех.”

В этот момент Ард вряд ли бы сумел найти аргументы, чтобы возразить Индгару. Так что все, что мог юноша, это запоминать детали.