Пышная барыня с бриллиантовым колье остановилась у крайнего постамента и склонилась к пушистому консультанту. Хомяк её явно умилял.

— Хомячок, миленький... А на какую кнопочку мне нажать, чтобы выдавить этой чудесной мази?

Зверёк важно склонил голову набок, потом вытянул свободную лапку ладонью вверх. Дама поняла указание и подставила запястье. Хомяк нажал на дозатор, и на нежную кожу упала аккуратная капля крема.

— Ой, прелесть какая! — всплеснула руками барыня. — А дай ещё капельку!

Следом хомяк выдал вторую порцию. После третьего нажатия тюбик фыркнул: крем закончился.

С гвардейской сноровкой зверёк отправил пустую тубу в специальную прорезь за спиной и выхватил из стойки новую. Быстро скрутил колпачок и снова встал по стойке смирно, готовый выдавать крем дальше.

— Вы поглядите на эту выучку! — восхитился стоявший рядом пожилой чиновник. — Настоящий солдат! А ну-ка, дружок, подними лапку!

Правая лапка взлетела к виску. Хомяк отдал воинское приветствие.

— Опусти лапку!

Зверёк тут же опустил лапку по шву.

— Поразительно! Замечательно! Вот это дрессировка!

К гостям подошли распорядители. Аристократы и купцы смеялись, восхищённо переговаривались и торопились сделать предварительные заказы.

С края подиума Агнесса смотрела, как всё удаётся лучше, чем можно было желать. Проект обещал успех, контракты должны были за полгода окупить постройку небоскрёба. Только радоваться у неё не получалось. Всё это затевалось ради Виктора, а его здесь не было. Именно он составил формулы мазей и капсул, придумал восстанавливающие составы. Она помнила его записи, его расчёты, которые он передал ей. Как хотелось показать ему этот зал и услышать его снисходительное: «Ну ладно, Новикова, сойдёт для начала».

Агнесса даже не знала, жив ли тот, кому хотела показать свой успех.

У дверей вдруг зашумели.

Там стояли солдаты регулярных имперских частей. После недавних городских беспорядков государь велел государственной гвардии охранять все собрания знати. Родовым дружинам защиту больше не доверяли: указ исключал дворянскую беспечность.

Дежурный офицер говорил строго, и Агнесса расслышала:

— Это закрытое мероприятие. Вход только по спискам.

Ответ прозвучал лениво. Она узнала этот невозмутимый голос:

— То есть вы нас не пускаете?

Агнесса вздрогнула; на миг сердце замерло, а затем забилось так, что она ощущала удары в горле.

У дверей возникла заминка. Треснула армейская рация, офицер поспешно докладывал начальству и требовал разъяснений. Дверные створки распахнулись шире. В зал быстрым шагом вошёл командир караула, бледный, с фуражкой набок.

Подойдя к краю подиума, он развёл руками с виноватым видом:

— Простите, ваше сиятельство... Я ничего не мог сделать.

Следом появился Виктор и неторопливо прошёл в освещённый зал.

Руки он держал в карманах, шёл расслабленно, без малейшей заботы о том, как это выглядит. Агнесса сразу заметила его новый наряд. Белоснежный докторский халат был длинным, а по крою походил на парадный офицерский китель. Серебряные пуговицы шли в два ряда. Воротник-стойка и погоны без знаков различия вместе с безупречным кроем придавали ему вид лейб-медика императорской гвардии.

Зал умолк. Гости уставились на странного визитёра.

Под десятками взглядов Виктор лишь нарочито приподнял плечи и кивнул назад:

— Не-не-не, господа, это не я. Я вообще ни при чём. Это всё он.

Из полумрака вестибюля за ним вышел ещё один гость.

Высокий старик с широкими плечами, суровым лицом и седой щетиной носил глухой китель из плотного чёрного сукна. Ни петлиц, ни нашивок: так одевалось высшее звено Имперской Канцелярии. Старик оглядел зал серыми глазами, и несколько чиновников в первом ряду втянули головы в плечи под этим пронзительным взглядом.

Герцог Грановский был жив и невредим.

Со стула вскочила Валерия. Вскинув бокал, она радостно выкрикнула:

— Ура! Наконец-то ты мой подарок надел! Я же говорила, что будешь смотреться как настоящий генерал!

Агнесса с таким облегчением смотрела на Виктора, что пальцы разжались и она едва удержала бокал. Он вернулся целым. Всё тот же дерзкий и самодовольный ветеринар стоял перед ней.

Лишь спустя секунду она подумала о Грановском. Это же тот Гранд, чью героическую гибель передавали в закрытых армейских сводках. А он жив, стоит в её холле рядом с Виктором.

Впрочем, пусть себе пишут, что хотят. Для Агнессы сейчас важнее всего было возвращение Виктора.

Радость Агнессы оборвалась: под потолком басовито завыли сирены.

В стенах лязгнули скрытые приводы. Толстые бронированные плиты аварийной защиты с металлическим грохотом падали на панорамные окна. Дневной свет с Невского проспекта исчезал за бронеплитами, зал освещали тревожные вспышки красных сигнальных ламп.

Динамики заговорили механическим голосом, без всякого выражения: