Пафоса я нагнал изрядно. Будь Грановский в полной силе, по запасу силы вполне мог бы со мной потягаться. Я брал опытом и знанием живой плоти. Хотя сейчас толку от этого знания хватало разве на чашку кофе и свежую газету. Лечь бы на диван в приёмной и послушать, какие сплетни принесла Лера.

Герцог принял всё всерьёз. После болотной сцены он готов был поставить меня выше придворных Одарённых, что меня вполне устраивало. Пусть усвоит: я защитил его столицу и враждовать с Империей мне незачем.

Старик обдумал услышанное и кивнул:

— Понятно... Спасибо.

От неожиданности у меня бровь поползла вверх. Приятно, чёрт возьми.

— Да не за что, — хмыкнул я, почувствовав лёгкий укол совести. — Честно говоря, вовсе не факт, что та особь вообще когда-нибудь поползла бы в сторону столицы, но бережёного...

— Я благодарю не за столицу, — перебил Грановский. — А за Елену.

Я посмотрел на него с уважением. Ради дочери старик готов был на многое.

— А то, что ты готов был подорвать себя вместе с монолитом ради спасения других — похвально, конечно, — заметил я. — Хотя ход отчаянный.

Следы его попытки я нашёл в памяти камня, когда поглощал матрицу. Коллапс смял бы всё живое в радиусе полукилометра. Сам я тоже сжал биомассу, чтобы справиться с перегрузкой, и чуть не лишился рассудка.

— Ты же понимаешь, что благодарить меня особо не за что, — добавил я. — Мне требовалась услуга, я её получил.

— Зная твои возможности, ты мог взять требуемое силой, — усмехнулся Грановский. — И не только на этом болоте.

— А зачем так поступать?

— Действительно. Зачем большинство людей поступает именно так? Угрожают, похищают заложников, выкручивают руки, давят страхом...

— Хочешь честный ответ? Они поступают так просто потому, что они слабые. А я нет. В мире истинно сильных грубую силу пускают в ход гораздо реже, чем собственные мозги. Понимаешь разницу?

— Прекрасно понимаю.

Справа затрещал орешник, и на тропу с рыком выскочила химера.

Метра три в длину, с роговыми наростами на шести жилистых лапах. По узкой морде стекала пена, пасть раскрылась, и зверюга припала к земле. Недавний взрыв довёл её до бешенства, сейчас она прыгнет.

Грановский побледнел, но вскинул меч и шагнул вперёд, закрывая меня плечом. Из пустого источника ему удалось выдавить лишь крохи кинетической силы.

Я закатил глаза, высунулся у него из-за спины и замахал руками:

— А ну пошла вон! Кыш отсюда! Кыш! Пошла, пошла, брысь!

Челюсти химеры захлопнулись с костяным стуком. Она уставилась на меня жёлтыми глазами, икнула и подогнула передние лапы. Потом попятилась и с визгом ринулась обратно в чащу, ломая кусты.

Герцог опустил меч. Руки ещё подрагивали, рот остался приоткрыт:

— Это... что сейчас было? Я даже всплеска силы не ощутил.

— А зачем мне тратить силу? Звери просто знают, кто здесь главный. Ну, не все, конечно, но метод на удивление рабочий.

Впереди было ещё восемь, а то и девять часов ходьбы. Ноги вязли в мху, сырость пробирала. Раз уж топать так долго, можно и поговорить.

— Слушай, а у тебя есть в запасе дорожные байки? — поинтересовался я. — Я могу и молча топать, но надо же налаживать контакт. Твоя дочь просила нас встретиться — считай, знакомимся ближе.

Грановский прошёл несколько шагов молча, потом спросил:

— Нападение на лечебницу... Знаешь, кто стоял за этим?

— Культ.

— Понятно. И сколько у Лены оставалось шансов пострадать при том штурме?

— В стенах клиники? — я прикинул в уме. — Примерно один процент. Максимум два. И то лишь в том случае, если бы к нам на огонёк заглянула та дамочка в маске, которую мы только что спровадили в портал.

— Серьёзно?

— Слушай, моя клиника — это вполне официальное медицинское учреждение. Но по совместительству — укреплённое логово весьма опытного Химеролога. Ты правда думал, что я оставлю персонал без защиты?

Герцог выругался в усы:

— Твою мать... Может, весь район оцепить армейскими кордонами, чтоб гражданские туда не шастали? Забредёт случайный бродяга, сунет нос не в ту дверь, рассердит твоих чудовищ — и половина Питера взлетит на воздух...

— Да брось ты, — отмахнулся я. — Никто никуда не вломится, всё настроено надёжно.

— Это радует. Значит, пусть работает дальше.

— Знаешь, я немного разбираюсь в людях, — заметил я. — Елена безмерно уважает твоё мнение. Но любые важные решения в жизни она всё равно будет принимать исключительно собственным умом.

— Дети, — покачал головой старик. — Вечно уверены, что знают жизнь лучше родителей.

— О да, прекрасно тебя понимаю.

Грановский взглянул на меня с удивлением:

— У тебя тоже есть дети?

— Химеры.

— В смысле химеры?

— А ты думал, они от детей отличаются? — я улыбнулся воспоминаниям. — Я их нередко нахожу совсем крохотными комками, выхаживаю, выкармливаю, воспитываю, вожусь с ними сутками...

— Ты сейчас шутишь?

— Ни капли. Ты разве не в курсе, что они обучаемы?