— Тревога. Зафиксировано вторжение во внешний периметр шестого сектора. Всем оставаться на своих местах до прибытия штурмовой группы задержания. Вторжение в периметр... Повторяю: вторжение в периметр...

Гости испуганно зароптали. Женщины охали, мужчины озирались, ища укрытия.

На сцене Агнесса следила за бронеплитами. Они ещё закрывались, а неизвестный враг уже грозил уничтожить всё, ради чего она устроила торжество. Один из важнейших дней в её жизни мог закончиться катастрофой. Странно, но страха она не испытывала.

Агнесса посмотрела в холл.

Виктор в белом кителе-халате лениво покачивался с носка на пятку. Рядом герцог Грановский хрустел суставами пальцев; на лице старого Гранда проступало недоброе предвкушение.

«И о чём мне вообще волноваться? — мысленно усмехнулась графиня. — Тут Виктор и живой Гранд Империи. Кто бы там ни вломился, их ждёт очень скверный сюрприз. Главное, чтобы новое здание не разнесли».

Глава 2

— Однако, — протянул я, засовывая руки поглубже в карманы нового халата и с любопытством оглядывая зал. — Умеют же люди праздники устраивать.

Сирены ещё выли под высоким потолком. Красные вспышки пробегали по зеркальным колоннам и винному бархату драпировок, а на панорамных окнах с лязгом сходились бронеплиты. Последняя полоска дневного света с Невского проспекта исчезла.

Между фуршетными столами заметались расфуфыренные господа во фраках и дамы в вечерних нарядах. На пол летели бокалы и салфетки. Распорядители в ливреях бегали вдоль стен, пытаясь перекричать механический голос из динамиков; телохранители стаскивали своих нанимателей в тесные кружки.

На пути к квадратному постаменту я обошёл брошенный поднос с тарталетками.

На прозрачной ступенчатой подставке выставили флаконы, баночки с капсулами и глянцевые тубы. Перед образцами нёс вахту знакомый грызун в крошечном чёрном смокинге. Шёлковая бабочка охватывала пушистую шею, сам он вытянулся по струнке.

Я прищурился, склонив голову набок:

— Бернард, а ты тут какого лешего делаешь? Что вы тут вообще все забыли?

Бернард покосился на меня глазами-бусинками, зажал под мышкой пузатый тюбик с хромированным дозатором и замахал передними лапками.

Залюбуешься таким докладом. Изобразив над головой пышную дамскую причёску, хомяк погрозил кулачком, указал на свой смокинг и горестно развёл лапки. Подневольный труд во всей красе. Затем мордочка просветлела: когти быстро застучали по воздуху, лапки очертили два пухлых мешка выше его роста, и Бернард мечтательно погладил круглое брюшко.

Досмотрев доклад до конца, я кивнул:

— Ага, ясно. Хозяйка придумала. Ну, раз Лера придумала, значит, молодцы, правильно всё делаете. Но вы хоть сопротивлялись для приличия? Долго держали оборону?

Бернард шаркнул задней лапкой по стеклу, смущённо выставил два коготка и показал, как закидывает в рот что-то мелкое и хрустящее.

— Ага, два пакета жареного миндаля и медовых семечек, — перевёл я. — Причём каждому по два пакета? Ого. Ну всё, ребята, раз у вас тут такое снабжение наладилось, я вас в клинике кормить больше не буду! Снимаю с довольствия!

Хомяк застыл и секунду глядел на меня с немым укором. Потом повалился навзничь между баночками с омолаживающей мазью. Задние лапки вытянул, переднюю уложил на накрахмаленную манишку и закрыл глаза. Чистый памятник павшему от хозяйского произвола.

— Ага, конечно, актёрище, — фыркнул я. — Ладно, работайте давай.

Я почесал ему пальцем тёплое пузо под распахнувшимся смокингом. Бернард дёрнул ухом от удовольствия и вскочил, поправляя бабочку. Когда я пошёл к угловому столику, он уже стоял с тюбиком наперевес.

До столика я успел сделать пяток шагов.

Валерия с разбегу повисла у меня на шее. По дороге она едва не снесла пузатого советника в пенсне.

— Дорогая моя Валерия, — начал я, пытаясь сохранить осанку, — я тебе спешу сообщить, что...

Лера уже ощупывала меня сквозь китель: прошлась по плечам и предплечьям, добралась до рёбер. Заглядывая в лицо влажными от слёз глазами, она сбивчиво шептала:

— Мы так переживали! Господи, Вик, я так переживала! Как ты там остался один в этой грязи, мы ехали обратно, а там всё грохотало, я думала, у меня сердце разорвётся, две ночи глаз не смыкала... Целый? Руки целы? Голова не кружится?!

— Спешу тебе сообщить, — мягко перебил я этот словесный поток, перехватив её суетящиеся ладони, — что я в полном порядке и, можно сказать, уже окончательно выздоровел. А следующая моя новость заключается в том, что вы сейчас находитесь на светском мероприятии, где собралось очень много высокопоставленных личностей, родовитых аристократов, министерских чинов, а заодно разных директоров мануфактур, банкиров и крупных управляющих. И подобное бурное проявление чувств в их кругу считается моветоном. Вон, полюбуйся, они уже на нас криво поглядывают.

Несколько матрон в бриллиантах и седой господин с орденской лентой действительно глядели на нас с неодобрением. Даже сирена их от этого занятия не отвлекла.