Первый горячий всплеск заставляет меня вскрикнуть, моя спина выгибается дугой над кроватью, когда мой собственный оргазм пронзает меня. Я кричу его имя, бедра дрожат, руки царапают простыни, полностью потерянная в удовольствии.

Когда я наконец моргаю сквозь туман, он смотрит вниз между моих бедер, выглядя разбитым, могучим, одержимым. Его член все еще подергивается в кулаке, грудь вздымается.

– Черт, – шепчет он, благоговейно, абсолютно пораженный. – Посмотри на себя.

Глава 30

Ромеро

Мне следовало послушать Рафаэля.

Этот медовый месяц может оказаться одним из самых безрассудных поступков в моей жизни. Господи, о чем я только думал?

Я смотрю на спящую жену, и вот оно снова – это жгучая нежность, которая, кажется, пробралась в мою грудь. Она теперь везде. Пробралась в мое сердце, под кожу, внутрь головы. Каждый мой вдох имеет вкус ее.

Черт.

Я думал, что был милым. Джентльменом. Привез ее сюда, чтобы сделать ее первый раз особенным. И да, чтобы иметь беспрепятственное время и доступ к ее телу. Каким же я был самонадеянным ублюдком.

Я встаю с кровати резкими, порывистыми движениями, стараясь не разбудить ее. Затем штаны на мне, телефон в руке, я выскальзываю из комнаты. Мне нужен воздух. Пространство. Время подумать.

И стакан воды.

Вилла насмехается надо мной, пока я спускаюсь по лестнице к кухне. Куда бы ни упал мой взгляд, все напоминает мне о ней – о нас. Потому что в течение последней недели я трахал ее на каждой доступной поверхности внутри этого места. Каждой.

У стены. В бассейне. Диван в гостиной. Письменный стол в библиотеке...

Моя грудь сжимается, дыхание хрипит в горле, когда воспоминания атакуют меня. Нет побега от нее, от этого чувства.

Прохладная вода не облегчает ситуацию, равно как и упрямый комок, застрявший в горле. Эта поездка должна была изменить ее – привязать ко мне, сделать зависимой от удовольствия, которое только я могу ей дать. Вместо этого я тот, чей мир перевернулся с ног на голову.

Черт.

Мне нужно убраться отсюда.

Да. Именно так. Все встанет на свои места, как только мы вернемся в Бруклин, обратно на мою территорию, где я знаю правила. Где знакомый вес моих обязанностей задушит это... что бы это ни было.

У нас осталось два дня в этом раю, но я уже поднимаю телефон и отправляю короткое сообщение своему пилоту, чтобы к утру самолет ждал на материке. Мне плевать, если это значит, что ему нужно вылететь из Нью-Йорка прямо сейчас, чтобы успеть к моему сроку. Я плачу ему достаточно, чтобы он справлялся с моими чрезвычайными ситуациями, а не высыпался.

Еще одно сообщение пилоту гидросамолета, чтобы организовать наш вылет, и наконец тиски вокруг моего сердца ослабевают достаточно, чтобы я мог дышать.

Просто это место сводит меня с ума. Весь этот тропический воздух, изоляция, постоянный секс и близость к ее обнаженному телу. Этого более чем достаточно, чтобы затуманить голову даже самого сильного мужчины и заставить чувствовать вещи. Даже у такого бессердечного ублюдка, как я, по-видимому, есть пределы того, что может выдержать его сердце.

Секс феноменален – лучший в моей жизни. Так что естественно, я путаю отличный трах с настоящими чувствами. Но небольшое расстояние излечит это временное безумие. Пространство заставит меня понять, что все это было просто иллюзией. Медовый месяц в тумане. Не более того.

Я допиваю воду и поднимаюсь наверх, чувствуя себя более уверенным в себе и своих решениях.

Но когда я скольжу в спальню, Лени проснулась, ее красивые серые глаза сканируют комнату с озадаченной хмуростью. Как только она замечает меня, ее лицо озаряется, будто я повесил гребаную луну, и тиски снова сжимаются, так сильно, что я снова не могу дышать.

– Вот ты где. – Ее голос мягкий, как мед, все еще густой ото сна, когда она тянется ко мне. – Куда ты ходил?

Я потираю грудь, приближаясь к кровати. – Просто за водой. – Мой голос хриплый от всех эмоций, с которыми я борюсь, но она, кажется, не замечает.

Я скольжу рядом с ней, и, как самое естественное в мире, она прижимается ко мне, довольно вздыхая. – Ммм, так гораздо лучше. – Ее теплая ладонь ложится на мою обнаженную грудь, прямо над хаосом, который она устроила в моей грудной клетке, и мой предательский член мгновенно приходит в готовность, несмотря на то, что я кончил в нее три раза всего несколько часов назад.

Она снова засыпает в течение секунд, ее волосы щекочут мой подбородок, пока я лежу неподвижно, как доска, понимая, насколько же крупно, бесповоротно и катастрофически я попал.

Утренний свет струится в окна, когда я просыпаюсь, и, слава богу, я прихожу в себя до того, как она просыпается. Я позволяю себе ровно тридцать секунд, чтобы полюбоваться ею – как восходящее солнце превращает ее волосы в жидкую медь и заставляет ее кожу сиять, мягкие тени от ресниц падают на щеки, как ее тело доверчиво изгибается рядом с моим.