Когда глаза наконец открываются, они падают на Ромеро, сидящего в кресле напротив кровати и наблюдающего за мной. Мои щеки мгновенно вспыхивают – отчасти от смущения, отчасти от чего-то гораздо более опасного, от чего мои пальцы ног подгибаются под одеялом. Его взгляд такой интенсивный.

– Привет. – Мой голос звучит хрипло, густо со сна и... ну, от всех криков прошлой ночью. Я прочищаю горло, внезапно остро осознавая свою наготу под одеялом, и быстро заворачиваюсь в него, прежде чем сесть, прислонившись к изголовью.

Вот тогда мой взгляд падает на что-то маленькое на тумбочке рядом со мной – темно-синюю коробочку, которой точно не было прошлой ночью. Я подозрительно хмурюсь. – Что это?

– Это подарок. Свадебный подарок, если хочешь.

Свадебный подарок. Моя хмурость углубляется. – Но... я ничего тебе не купила. – Тем не менее, моя рука зависает, сердце колотится от предвкушения. Осторожно я беру коробку. Что там может быть?

Она такая маленькая, почти как коробочка для кольца – но это не может быть кольцо. У меня уже есть два от него на пальцах.

– Все в порядке. Мне нравится покупать тебе вещи. И если тебе станет легче, я заказал его только сегодня утром. Открой. – Его тон понижается в конце, будто он не может дождаться, чтобы увидеть мою реакцию.

Я открываю крышку – и моргаю, у меня отвисает челюсть. Пирсинг для пупка.

Маленький бриллиант великолепной огранки в изящном белом золоте мерцает под мягким утренним светом. Он изящный, ослепительный, невероятно роскошный по сравнению с простым розовым камнем, который я носила, – и явно возмутительно дорогой.

– Он такой красивый, – выдыхаю я, горло сжимается, когда я рассматриваю его. – Ромеро... – Я поднимаю взгляд и вижу, что он внезапно оказался прямо у кровати. Когда он встал с кресла?

– Можно я надену его на тебя? – спрашивает он, его голос – глубокий рокот, проходящий по позвоночнику и оседающий жаром между бедер, заставляя меня снова пульсировать.

Я сглатываю, сжимая ноги. – Я не знаю... он выглядит дорогим, и...

Прежде чем я успеваю закончить протест, он выхватывает коробку из моих онемевших пальцев и мягко уговаривает меня снова лечь. Одеяло соскальзывает с моего тела, и прохладный воздух касается кожи, заставляя мои соски мгновенно набухнуть. О Боже.

Его зрачки расширяются, когда его взгляд задерживается на моей груди, язык высовывается, чтобы облизать губы. Низкое проклятие срывается с его губ, но он заставляет себя опустить взгляд ниже, к моему животу.

Он касается старого камня – просто легкое прикосновение – но мои мышцы живота судорожно сокращаются, и я вдыхаю. Его движения клинические и отработанные, без похоти, несмотря на жар в глазах, но я чувствую себя абсолютно обнаженной и уязвимой, и это не имеет ничего общего с тем, что я голая под ним. Это ощущается более интимным, чем все, что мы делали прошлой ночью, и я не могу объяснить, почему или как это вообще возможно.

Медленно он отвинчивает штангу в верхней части моего пирсинга, руки осторожные, будто он обращается со стеклом. Но кожа давно зажила, так что я не чувствую боли, когда он снимает его. Только приятное натяжение, посылающее неожиданные покалывания по мне, мои пальцы ног зарываются в простыни.

Затем он замирает, его взгляд прикован к голому месту с выражением, которое я не могу прочитать. И без предупреждения он наклоняется и прижимается мягким поцелуем прямо к моему пупку, его теплое дыхание щекочет меня и запускает мой пульс в бешеный ритм. Черт.

Тыльная сторона его пальцев проводит по моему животу, и он резко вздымается, заслужив быстрый взгляд. Он изучает мое лицо, читая нарастающее желание, и затем – почти экспериментально – нажимает большим пальцем в отверстие пупка, эти горячие, слишком проницательные зеленые глаза прикованы ко мне.

Мои глаза с силой закрываются, я ахаю, голова вдавливается в матрас, когда судорожная дрожь пронзает меня.

– Хм, – рокочет он, заставляя меня взглянуть сквозь ресницы. Но он уже поднимает бриллиантовое кольцо из бархатного гнезда. Я не смею дышать, замирая, пока он вставляет новое украшение в мой пупок. Не из-за возможной боли, а из-за удовольствия. Так много удовольствия. Мои пальцы ног подгибаются так сильно, что суставы громко хрустят.

Новое кольцо встает на место, будто всегда было там. – Готово. – В его голосе слышится то, чему я не могу дать названия, пока не встречаю его взгляд. Собственничество. – Теперь ты по-настоящему моя.

Я тяжело сглатываю, горло сжато, воздух кажется тяжелым, заряженным. Собственничество, горящее в его взгляде, посылает горячие языки пламени прямо через меня. Он смотрит на меня так, будто у него нет намерения отпускать меня в конце нашего года. Это безумно. Должно быть, я проецирую.

Но легкий вес бриллианта притягивает мой взгляд вниз, и мое дыхание перехватывает, когда я смотрю на свой преображенный живот. Украшение красивое, да, но это больше, чем просто украшение.