Ее шаги прерывают мои мысли, и я поднимаю взгляд. Она появляется в дверях гостиной, ее лицо тщательно пустое, когда она приближается ко мне. – Я готова.

Я безмолвно киваю и поворачиваюсь к входной двери, выходя как раз в тот момент, когда гидросамолет с ревом подлетает к маленькому причалу. Не оборачиваясь, я направляюсь к причалу.

Пилот приветствует меня ухмылкой. – Надеюсь, вы хорошо провели медовый месяц, мистер Ломбарди? – кричит он сквозь громкий шум двигателя.

– Заткнись, – рычу я, затем поворачиваюсь, чтобы помочь Лени забраться в самолет.

Тридцатиминутный полет обратно на материк – пытка. Я чувствую ее тяжелый взгляд, впивающийся в меня, но я демонстративно игнорирую ее, держа лицо приклеенным к окну, глядя на бесконечный синий океан внизу. Почему это так чертовски тяжело? Я порвал с дюжиной женщин за эти годы. Черт, обычно мне становится скучно после первой ночи.

Но, с другой стороны, я никогда не оставался заинтересованным после того, как трахал женщину один или два раза, не говоря уже о том, чтобы провести неделю, погруженный в кого-то, и все еще чувствовать себя умирающим от жажды.

Как только гидросамолет касается земли на частном аэродроме, где ждет мой самолет, я отстегиваю ремень и направляюсь к выходу. Я протягиваю руку, чтобы помочь Лени выйти, – элементарная вежливость, не более того, – и пытаюсь игнорировать электрический разряд, пробегающий по мне, когда она нерешительно берет ее.

Она тихо благодарит пилота, вежливая даже в своей боли, в то время как я не могу удостоить мужчину даже взглядом. Краткий контакт с ее кожей уже путает мои мысли, поэтому я отпускаю ее руку, как только она оказывается на твердой земле.

Трап самолета опускается, когда мы приближаемся, и я замедляю шаг, махнув ей, чтобы она заходила первой.

Атмосфера внутри совершенно иная, чем в ночь нашей свадьбы. Удушающая. Густая от невысказанной боли и замешательства.

Когда мы набираем высоту и выравниваемся, я убегаю в кабину, которую использую как офис во время долгих перелетов, заявив, что мне нужно работать.

На самом деле я расхаживаю по маленькому пространству, как безумец, целых пять часов, не добиваясь абсолютно ничего, кроме как протаптывая дорожку в ковре. Только когда пилот пишет, что мы скоро приземлимся, я заставляю себя вернуться в главную кабину, где нахожу Лени, мрачно смотрящую в телефон.

Желание спросить, что случилось, чертовски сильно, но я уже знаю, что случилось. Я.

– Ремень, – рявкаю я, мой голос звучит резче, чем я хотел, когда я грубо пристегиваю свой. – Мы приземляемся.

– Так быстро? – тихо спрашивает она.

Я не отвечаю, сосредоточившись вместо этого на знакомом силуэте Нью-Йорка, возникающем перед нами. Почти дома.

Логан ждет на аэродроме с моим внедорожником, и вид моего водителя и машины заземляет меня. Да, возвращение домой было правильным решением. Оставаться на том отдаленном острове дольше действительно разрушило бы меня.

Я открываю дверь для Лени, и она скользит внутрь, даже не взглянув. Я ненавижу это. Моя рука сжимается, и, не думая, я захлопываю за ней дверь.

Какого черта ты ожидал, идиот? Ты только что сказал ей, что твой медовый месяц был пустой тратой времени. Теперь ты злишься, что она на тебя не смотрит?

– Возьми себя в руки, придурок, – бормочу я себе под нос, обходя машину, чтобы сесть с другой стороны.

Поездка домой молчаливая, гнетущая, воздух в машине горячий от напряжения. Мои плечи напрягаются с каждой милей, но когда ворота моего дома появляются в поле зрения, я почти обмякаю от облегчения.

Я выхожу из машины до того, как она полностью останавливается, поднимаясь по ступенькам через две, будто за мной гонятся. Но когда я распахиваю входную дверь, странный звук наполняет воздух – крошечное, жалобное мяуканье – как раз в тот момент, когда тощий рыжий котенок вбегает между моих ног.

Позади меня Лени издает довольный вздох. – Полосатая кошка! – выдыхает она, искренняя радость озаряет ее лицо впервые с сегодняшнего утра.

Черт. Во всем моем саморазрушении я совершенно забыл о коте, которого приказал достать Сандро.

Я хотел сделать ей сюрприз, когда мы вернемся из медового месяца.

Глава 31

Лени

Я не понимаю мужчин.

Или, может, это просто Ромеро я не понимаю.

Очень сбивающий с толку мужчина.

Вообще-то, не так. Он не просто сбивает с толку – он совершенно невозможен для понимания.

В одну минуту я засыпаю в его объятиях, чувствуя себя самой счастливой женщиной на свете, наслаждаясь послевкусием недели, когда он поклонялся моему телу, будто я была чем-то драгоценным. В следующую я просыпаюсь, и вдруг он становится отстраненным, холодным, говоря мне, что наш медовый месяц был «пустой тратой времени».

Что я сделала не так? Что я сказала?

Я прокрутила в голове каждый момент нашей последней ночи, ища подсказку, какую-то ошибку, которая объяснила бы его внезапную трансформацию. Но ничего нет...