Я бросаю взгляд из-под ресниц, жадно ловя его реакцию – и о, оно того стоит. Его голова откинута назад, глаза тяжелые, лицо искажено сырым удовольствием. Вид заставляет бесстыдный стон вибрировать вокруг его члена, и как только это происходит, он дергается подо мной, будто звук только что шокировал его. Я сделала это с ним.

– У тебя так хорошо получается, amore, – стонет он, рука сжимается в моих волосах до боли. – Так, блядь, хорошо… – Его слова обрываются сдавленным криком, когда я экспериментально тру языком о чувствительное место прямо под головкой.

Мой живот скручивается, влага хлещет между бедер без спроса. Кто знал, что сводить его с ума будет возбуждать меня? Я тру бедрами друг о друга, постанывая, когда давление на клитор посылает искры по телу, и начинаю сосать его сильнее, двигаясь вверх и вниз по его члену с грязной срочностью.

Он все еще говорит, но это перешло в быструю итальянскую речь. Я понятия не имею, что, черт возьми, он говорит, но, Боже, звук омывает меня жаром, заставляя отчаянно хотеть толкнуть его дальше.

Одна рука сжимает его бедро, другая скользит вниз к его яйцам, кончики пальцев касаются мягкой плоти, пока я пытаюсь проглотить слюну, скапливающуюся во рту, прежде чем она стечет по подбородку. Но когда я делаю это, его член скользит глубже в мое горло, заставляя меня давиться, – и он сходит с ума.

Внезапно он отрывает мою голову с такой силой, что мокрый чмок разносится в воздухе, когда я отпускаю, моя челюсть болит от потери. Затем он на мне, толкая меня в матрас, нависая надо мной с глазами, ставшими дикими. Он лихорадочно надрачивает себе, губы двигаются, его голос настолько разбит, что едва похож на него. И все еще только итальянский.

– По-английски, детка, – стону я, мое сердце колотится. – Я хочу понять, что ты говоришь.

Его глаза вспыхивают – я думаю, это значит, что он понимает меня, но я не уверена. Он просто стоит на коленях на кровати, возвышаясь, как буря, готовая разразиться, кулак сжат вокруг толстого основания его члена, скользкого и блестящего от моего рта. Его грудь вздымается, будто он пробежал мили, но этот непоколебимый взгляд остается прикованным ко мне.

Затем он дает мне то, что я хочу. – Посмотри на себя, – рычит он. – Насквозь мокрая от того, что сосала мой член. Первый раз сосешь, а ведешь себя так, будто всегда была моей.

Мои ноги раздвигаются инстинктивно, и его взгляд падает вниз.

– Вот так. Покажи мне эту красивую розовую киску, которая теперь принадлежит мне. – Он надрачивает член сильнее, запястье скручивается у головки, предэякулят блестит, сочась. – Ты принадлежала мне в тот момент, когда подписала тот контракт и решила свою судьбу. И я полностью заявил на тебя права прошлой ночью. – Его большой палец размазывает влагу по головке, и шипение, вырывающееся из его горла, заставляет меня сжиматься.

– Чувствуешь, какая ты мокрая, amore? – хрипит он. – Готов поспорить, твоя киска изнывает от желания. Такой сладкий рот и все равно жадная между ног.

Его последняя фраза едва имеет смысл, но я все равно стону, моя спина выгибается, когда я поднимаю ладонь, чтобы сжать грудь. Кажется, все мое тело горит. – Пожалуйста...

– Пожалуйста, что? – Его стон сдавлен, костяшки пальцев белеют вокруг его члена. – Ты хочешь, чтобы я кончил на тебя? Пометил тебя, как грязную маленькую жену, которой ты стала?

Я киваю так быстро, что волосы хлещут по лицу. Я даже не знала, что хочу этого, но теперь это все, о чем я могу думать, каждый дюйм меня кричит об этом.

– Скажи это. Используй слова, bellezza.

– Я хочу этого, – выдыхаю я, бедра трутся друг о друга, пальцы сильно дергают сосок. – Хочу, чтобы ты кончил на меня. Пометил меня. Заявил на меня. – Слова выливаются без фильтра, поднимаясь из глубокого колодца внутри меня, о существовании которого я не знала.

Его челюсть сжимается. – Гребаный ад, Лени. – Его движения становятся судорожными, дыхание разбивается. – Я хочу, чтобы ты терла свой красивый клитор, пока я кончаю для тебя. Дай мне увидеть, как эта нуждающаяся маленькая киска мокнет, пока я покрываю тебя своей спермой.

Моя рука ныряет между бедер, как будто его слова дергают за ниточки, мои пальцы уже кружат по набухшему бутону. Повиновение кажется естественным – неизбежным. Я влажная, пульсирующая, так близко к краю, что едва могу дышать.

Его глаза абсолютно дикие, прикованы ко мне, будто я его алтарь, а это его любимый способ поклонения. – Ты моя, – рычит он. – Моя жена. Мой бриллиант в твоем животе. Моя сперма на твоей коже. И эта мокрая маленькая киска, умоляющая меня, – моя.

– Пожалуйста, – всхлипываю я, задыхаясь, когда тру клитор. Мой оргазм прямо там, сжат в животе, готовый взорваться. – Пожалуйста, Ромеро…

И затем он взрывается первым. Гортанный стон вырывается из его груди, его рука двигается быстро и грубо, пока горячие струи его семени не разбрызгиваются по мне, покрывая мой живот, грудь, мои соски.