– Почти, – выдыхает он, пот выступает на виске. – Еще немного, amore. – Затем медленно, осторожно, он скользит глубже. Дюйм за дюймом. Заполняя меня. Заявляя на меня права.

Я вскрикиваю, голова вдавливается в матрас, когда он наконец погружается до конца, бедра прижимаются к моим, его член пульсирует так глубоко внутри меня, что я чувствую его в горле.

Он опускает лоб на мой, его тело дрожит от сдерживания. – Тшш, я держу тебя, – хрипит он. – Просто дыши, bellezza. Позволь мне любить тебя. – Его слова трогают струны моего сердца, и мои губы приоткрываются, эмоции бурлят.

И затем – он начинает двигаться.

Сначала было больно.

Тупая, растягивающая боль, от которой мое дыхание сбивается, а ногти впиваются в его руки. Мои бедра дрожат вокруг его бедер, и каким-то образом каждое сердцебиение между нами чувствуется синхронизированным с моим собственным.

Ромеро немедленно останавливается, будто чувствует мою боль. Он остается погруженным глубоко, лоб прижат к моему, его руки теплые на моих бедрах, пальцы впиваются так сильно, что я знаю, утром у меня будут синяки.

– Слишком сильно? – шепчет он, голос напряженный. – Скажи сейчас, и я остановлюсь.

– Нет, – выдыхаю я, даже когда слеза скатывается по виску. – Не останавливайся. Я хочу... я хочу тебя.

Его глаза ищут мои, что-то дикое, но разрывающе сладкое мерцает в их глубине. Затем он целует меня. Медленно. Затяжно. Как будто хочет смягчить боль, успокоить меня. Только после этого он снова двигается.

Сначала мелкие толчки, едва заметное трение, но это зажигает что-то внутри меня. Мои нервные окончания поют, когда растяжение превращается в сладкое трение. Боль исчезает в жаре, в голоде. Мое дыхание учащается, ноги раздвигаются шире.

Дааа. Это. Это... невероятно.

Он чувствует перемену во мне – он должен чувствовать, потому что его губы изгибаются в порочной улыбке, темные обещания танцуют в его глазах. – Вот так, детка, – воркует он, снова покачивая бедрами. – Теперь ты чувствуешь это, да?

Я киваю, не в силах говорить из-за спазма в горле, мои руки сжимают его плечи. Он стонет, убирая мои волосы с лица, и начинает двигаться по-настоящему. Длинные, глубокие толчки, заполняющие меня полностью.

Его член скользит по каждому сырому, чувствительному дюйму внутри меня, и каждое отступление, каждое новое погружение заставляет мои стенки сжиматься сильнее, жаждая большего.

Жар уходит, сменяясь знакомым давлением, мое тело медленно загорается. – Пожалуйста, – выдыхаю я, выгибаясь ему навстречу. – Ромеро, не останавливайся.

Грубый стон вырывается из его груди, одна рука скользит между нами, чтобы тереть мой клитор медленными, идеальными кругами, пока он входит глубже, сильнее.

– Ты такая чертовски тесная, – рычит он. – Такая сладкая. Такая идеальная. Моя.

Его. Я его.

Его имя срывается с моих губ в мантре, когда он ускоряет темп, входя в меня в ритме, совпадающем с бьющимися снаружи волнами. Его пресс сжимается, мышцы напрягаются с каждым толчком, темная татуировка на его руке переливается от силы движений.

Я теряюсь. Бьюсь о матрас, одержима, разорвана, каждое движение его члена поднимает мое удовольствие все выше, заставляя меня чувствовать себя в невесомости.

– Вот так, amore. Ты почти у цели. Я хочу, чтобы ты кончила для меня, – горячо шепчет он в мои губы, его большой палец кружит на клиторе. – Я хочу чувствовать, как ты разваливаешься вокруг меня.

И я кончаю.

Я кричу его имя в лунное небо, когда мое тело сжимается, ослепительно белый жар пронзает меня, мои стенки бешено трепещут вокруг него. Мои губы шевелятся, бессвязные слова срываются, ногти царапают его спину, когда огромное удовольствие разрывает меня, волна за волной.

Проклятие Ромеро вырывается, больше не сдерживаемое, и он вонзается в меня еще раз – глубоко и грубо, пробиваясь сквозь мою сжимающуюся сердцевину. Затем он кончает с хриплым стоном, изливаясь в меня, и, о святые небеса, это так много, так ярко, оно пульсирует сквозь меня способами, о которых я не знала, что могу чувствовать. Тепло разливается, и мои мысли разлетаются, мой разум теряется в чистой интенсивности того, как он заполняет меня в первый раз.

Он падает на меня, зарываясь лицом в мою шею, мы оба задыхаемся, цепляемся, дрожим от последствий.

Снаружи ветер воет сквозь лес, волны бьются с яростным ревом. Но здесь, в объятиях Ромеро, я чувствую себя сокровищем и любимой.

Опасная эмоция, которой я не в силах сопротивляться.

Глава 29

Лени

Я просыпаюсь с восхитительно ноющим телом, все еще покалывающим от того, как тщательно Ромеро заявлял на меня права прошлой ночью. Ленивая улыбка расползается по губам, когда я потягиваюсь и переворачиваюсь на бок, низкий стон вырывается вместе с зевком.