Дьявольский ирис

Дьявольский ирис

Пасленовые. Книга 4

Розелин Эш

Саша Леоне

Важно!

Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен не в коммерческий целях. После прочтения удалите файл

Перевод текста осуществлял телеграмм-канал "Mafia World" больше горячих и мафиозных новинок вы сможете найти на канале

Аннотация

Он самый беспощадный адвокат в Нью-Йорке.

И он предлагает спасти мою семью…

Если я притворюсь его женой.

Блестящий. Продажный. Неотразимый.

Ромеро Ломбарди владеет городом по обе стороны закона.

И когда из-за недоразумения я оказываюсь в тюрьме, он предлагает завладеть и мной.

Предполагается, что это простая сделка:

Он вытаскивает меня. Погашает долг моей семьи. Защищает нас.

Взамен я соглашаюсь выйти за него замуж.

Контракт рассчитан всего на год.

Но это год в его постели, под его контролем.

Год, чтобы подчиниться. Год, чтобы мне поклонялись.

Год, чтобы влюбиться в дьявола, который меня спас.

И год, чтобы понять тёмную правду:

Ромеро не играет в притворство.

И как только я стану его, он никогда меня не отпустит.

Глава 1

Лени

– Ты не поверишь, кого я только что видела. Запрыгнул в тачку к парням из банды Грязевой Крысы с таким видом, будто готов разнести всё к чертям.

О, ты, должно быть, шутишь. Я отрываю телефон от уха и сверлю взглядом определитель номера, раздражение горячо вспыхивает в груди. Я опаздываю на работу, а моя любопытная соседка хочет поиграть в двадцать вопросов? Мы даже не дружим – черт, мы едва терпим существование друг друга.

Она все равно продолжает тараторить. – Я, возможно, проследила за машиной и видела, как они направлялись в сторону Хоула, к их трап-хаусу.

– Это имеет ко мне какое-то отношение, Бри? – Я зажимаю телефон между плечом и ухом, засовывая в сумочку самое необходимое – наличные, ключи, бальзам для губ и AirPods. Минимум, чтобы выжить в очередной день этого бесконечного балагана под названием жизнь.

– Поверь мне, это имеет прямое отношение к тебе, Лени. Один из них – парень, которому три недели назад исполнилось восемнадцать, и он твой родственник.

Мое сердце дергается в груди. Нет. Он не мог. После нашего разговора. После того, как я специально…

– Это Итан. – Я почти слышу закатывание глаз в ее голосе, потому что я не подыграла ее маленькой игре в угадайку.

– Этого не может быть. – Я прижала его к стенке всего несколько дней назад, заставила пообещать перестать тусоваться с Генри, новым другом, который втягивает его во все это дерьмо.

– Ты называешь меня лгуньей? Я знаю, что, блядь, видела, большое спасибо и…

– Как давно это было? – Я перебиваю ее, уже направляясь к двери спальни, где у стены аккуратно стоят мои кроссовки.

– Не знаю. Я ходила за продуктами, когда увидела его, так что, может, тридцать-сорок минут назад?

И ты только сейчас звонишь мне? Я проглатываю горькую реплику, заставляя себя быть благодарной, что она вообще позвонила. Хотя, зная Бри, она, вероятно, получает какое-то извращенное удовольствие от этой драмы. У этой женщины палка в заднице с тех пор, как она переехала по соседству в прошлом году, и она, кажется, воспринимает само существование моей семьи как личное оскорбление. До сих пор не пойму, что у неё там переклинило.

Я засовываю ноги в кроссовки. – Ладно, спасибо за предупреждение.

Я начинаю отнимать телефон от уха, когда она добавляет: – Тебе стоит серьезно поговорить с этим мальчиком, Лени. Мне бы не хотелось, чтобы он стал таким, как... – Она не заканчивает. И не нужно. Мы обе знаем, что она говорит о маме.

Мой позвоночник становится жестким, и я скрежещу зубами, губы кривятся в хмурой гримасе. – Спасибо, – повторяю я, холоднее на этот раз, и вешаю трубку, прежде чем она успевает сказать еще хоть слово.

Осуждающая сука. Она примерно того же возраста, что и мама, и сама живет не лучше. Ни нормальной работы, живет за счет своих детей, проводит дни, играя в садового гнома и соседского шпиона. У нее нет права никого осуждать.

И Итан – Боже, о чем, черт возьми, думает этот маленький придурок? Он только что поставил меня в положение, когда мне пришлось слушать это дерьмо.

Кипя от злости, я запираю за собой дверь спальни и опускаю ключ в сумочку. Жестокий урок усвоен: оставь дверь незапертой рядом с мамой – и твои вещи волшебным образом исчезнут.

Я прохожу по пустому коридору в нашем подобии гостиной. Теперь здесь только один диван, а на стене, где раньше висел телевизор, самый свежий слой краски во всей квартире. Несколько недель назад я пришла домой, и его просто не стало. Пуф. Как и вся остальная мебель, которая исчезала, часть за частью, по мере того как я взрослела.