Я чувствую себя иначе. Помеченной. Его. Мое тело больше не кажется моим; оно знает, как реагировать на него теперь. И где-то в тумане я понимаю, что моя жизнь, мое тело, мое существо навсегда разделятся надвое, независимо от того, что произойдет между нами.

До Ромеро.

После Ромеро.

Это должно меня пугать. Я напугана.

И все же дикое, головокружительное освобождение кружится во мне, заставляя комнату вращаться, когда я сажусь, остро осознавая, как кольцо двигается на моем животе. Он стоит на коленях рядом с кроватью, глядя на меня глазами, которые, кажется, светятся изнутри.

Не думая, мои пальцы скользят в его волосы и дергают его вверх – сильно. Он подчиняется охотно, и когда он садится рядом со мной, я придвигаюсь ближе, чтобы прижаться губами к его. Он остается неподвижным, наблюдая.

– Спасибо, – шепчу я в его губы.

За что именно, я даже не помню. Я просто знаю, что мое сердце переполнено слишком многим – нежностью, похотью, благодарностью... любовью. Последнее так же опасно, как и сладко.

Я хочу дать ему что-то взамен. Заставить его чувствовать то, что он заставляет чувствовать меня.

И внезапно я точно знаю, что хочу сделать.

– Можно я сделаю тебе минет? – Слова вылетают в спешке, неконтролируемые и отчаянные.

Его брови взлетают к линии волос, искренний шок мелькает на его лице. – Что?

Я бы рассмеялась, если бы мое сердце не колотилось так сильно, а легкие не пытались угнаться. Вместо этого я тяну его глубже на кровать, сдвигаясь, чтобы освободить ему место. Он следует за мной, и мой взгляд скользит по твердой ширине его золотистой груди, татуировке на его руке, прежде чем опуститься на несомненную выпуклость, напрягающую его черные шелковые пижамные штаны.

Я сделала это с ним.

Я кладу ладонь ему на грудь, прямо туда, где его сердце колотится даже сильнее и быстрее моего. Жар сворачивается в моем животе, моя сердцевина сжимается, когда наши взгляды сталкиваются. – Откинься, – шепчу я, задыхаясь, но настойчиво.

– Что ты делаешь, bellezza? – Его голос густой, хотя он позволяет мне толкнуть его на спину. Он знает, что я делаю, или что пытаюсь сделать. И все же я пытаюсь объяснить. Мои губы приоткрываются, но слова прилипают к языку.

Боже, я так нервничаю.

Я никогда не делала ничего подобного. Что, если я все испорчу? Что, если я разочарую его?

Мое горло сжимается, пальцы слегка дрожат, когда я веду их вниз по его горячей коже. Рельефы его пресса напрягаются под моими пальцами, и я не могу сдержать резкого вздоха. Это... на самом деле так чертовски горячо.

– Я хочу попробовать тебя на вкус, – наконец говорю я.

Когда мои руки достигают пояса его пижамных штанов, я поднимаю взгляд за разрешением. Он резко кивает, грудь вздымается от дыхания, глаза такие темные, что сейчас почти черные.

Я дергаю ткань, и он приподнимает бедра, помогая мне. Его член выскакивает наружу – толстый, твердый, злой, головка уже сочится предэякулятом. Ошеломленный вдох застревает в горле, когда я смотрю.

Это было внутри меня прошлой ночью. Как я вообще...?

– Все еще хочешь попробовать меня на вкус? – В его голосе звучит предупреждение, но оно только подпитывает боль внутри меня. Я голодно облизываю губы и киваю, не в силах отвести взгляд.

– Он такой... красивый. – Боже, какое жалкое слово, но оно единственное, что выходит. Длинная, с прожилками плоть такого соблазнительного розового цвета, что у меня текут слюнки. Когда я провожу пальцем по нему, я вздрагиваю. Такой горячий. Его член дергается, на головке выступает еще предэякулята, когда он издает сдавленный стон.

Вау... Я сделала это. Одно прикосновение, и он…

– Обхвати меня руками, – командует он, но я игнорирую инструкцию.

Вместо этого я наклоняюсь, глаза становятся тяжелыми, когда густой запах мускуса, соли и чего-то более темного обвивается вокруг меня. Мои бедра инстинктивно сжимаются. Прижимаясь мягким, пробным поцелуем к головке, я медленно размыкаю губы, пробуя.

Его дыхание резко шипит сквозь зубы. Затем его рука оказывается в моих волосах, сильные пальцы запутываются, удерживая меня на месте. Удерживая меня.

Я обхватываю его губами, дразня широкую грибовидную головку языком и внутренне улыбаясь соленому взрыву, заполняющему мой рот. Он пахнет жаром и властью – властью такой пьянящей, что у меня кружится голова. Я хочу большего.

Он низко ругается. – Черт, Лени… bellezza, возьми меня глубже в свой горячий рот.

На этот раз я делаю так, как он говорит. Или пытаюсь. Он такой большой, что моя челюсть ноет, когда мой рот пытается вместить его. Это грязно – слюна смешивается с предэякулятом, стекая по подбородку, – но мне все равно. Я полна решимости взять его. Свести его с ума так же, как он сводит с ума меня.

Его член дергается о мой язык, когда я принимаю его глубже, и его пальцы так сильно впиваются в мою кожу головы, что на глазах выступают слезы. Это больно, но, черт возьми, мне нравится. Дюйм за дюймом я опускаюсь ниже, втягивая щеки, пока работаю над ним.