– Иисусе Христе, Лени. – В его голосе чистое благоговение, заставляющее меня чувствовать себя самым красивым существом в мире, окруженным всей этой природной красотой. Как будто я достойна прозвища, которое он мне дал, – bellezza.

Его глаза пожирают каждый дюйм моей кожи, жар вспыхивает везде, где останавливается его взгляд, сворачиваясь низко между ног, пока все мое тело не начинает покалывать от желания. Он поднимает руку к моей ключице, нежно, в отличие от всего остального, и мои соски набухают, почти болезненно сжимаясь в ответ.

– Ты изысканна, – шепчет он. – Я почти не хочу прикасаться к тебе – потому что не хочу тебя испортить.

Но ты все равно испортишь, – думаю я, и мысль посылает острую дрожь по позвоночнику.

Его ладонь поднимается к горлу, пальцы плотно обхватывают мою шею. Мой пульс бьется о его прикосновение, и я знаю, он чувствует это – этот дикий, отчаянный ритм, который он создал. – Я буду трахать тебя так сильно, что твоя жизнь никогда не будет прежней. Но сначала я должен подготовить тебя нежно. Подготовить эту нуждающуюся, девственную киску для меня.

Грязное обещание кружится вокруг меня, и мои губы приоткрываются, когда голова откидывается назад, тяжелая и беспомощная.

Следующий момент размывается – хватка Ромеро на моей шее направляет меня назад, мягкая податливость матраса подо мной, когда я падаю, локтем вдавливаясь в простыни. Его вес следует за мной, поднимаясь по моему телу с медленной неизбежностью, пока он не нависает надо мной. Затем его ладони твердо встают по обе стороны от моей головы, загоняя меня в клетку, будто он боится, что я попытаюсь сбежать от него.

Но правда в том, что я нигде не хочу быть, кроме как здесь.

Мой взгляд падает на его губы, слегка припухшие от наших поцелуев внизу, и прежде чем я успеваю подумать, я тянусь вверх, пропуская пальцы сквозь его влажные волосы и притягивая его вниз. Его рот врезается в мой, весь жар, язык и отчаянное дыхание.

Я выгибаюсь ему навстречу, глубоко постанывая, когда мои соски вдавливаются в его мокрую рубашку, трение почти невыносимо.

Он углубляет поцелуй с рычанием, его присутствие заполняет каждое мое чувство, пока все, что я могу видеть, чувствовать и думать, – это он. Он целует меня, пока я не пьянею от его вкуса, пока я не могу понять, где кончается его рот и начинается мой.

Затем его губы отрываются, скользят по моей челюсти, вниз по горлу. Удивленный звук вырывается из меня, когда его зубы касаются чувствительного места под ухом, острый укус, смягченный расплавленным вихрем его языка.

Его рот опускается ниже, вылизывая дорожку между моих грудей, язык касается одного затвердевшего соска, затем другого, пока я не начинаю бесстыдно извиваться под ним. Мне нужен этот горячий рот вокруг моего соска прямо сейчас.

– Ромеро... – всхлипываю я, мой голос дрожит от силы желания. Пугает то, как сильно я жажду этого мужчину.

Он отвечает низким рычанием, будто я только что выпустила что-то более темное внутри него. Его блуждающие губы достигают моего пупка, но он игнорирует его, пока его пальцы скользят по моим бокам к бедрам, раздвигая меня шире для него с властной небрежностью.

Затем его взгляд возвращается к моему пупку, и он облизывает губы, когда его рот зависает над крошечным розовым камнем, блестящим в моем пупке.

– Розовый, – выдыхает он, глядя на меня глазами, которые говорят, что он умирал от желания узнать цвет с тех пор, как я рассказала ему о пирсинге. Затем он всасывает его в рот.

Надломленный всхлип вырывается из моего горла, и мои бедра непроизвольно дергаются, когда жар пронзает меня, как оголенный провод. Когда его зубы касаются металла и тянут, как будто он дернул за нить, привязанную прямо к моему клитору. Моя сердцевина сильно сжимается.

– Ромеро… Боже! – выдыхаю я прерывисто, моя спина выгибается дугой над кроватью, зрение вспыхивает белым.

Он усмехается в мою кожу – темный, порочный звук, вибрирующий на моей горячей плоти, когда он отпускает кольцо и продолжает свой путь вниз. Он целует мои тазовые кости, внутреннюю сторону бедер, намеренно избегая моей сердцевины, где я влажная и пульсирую для него.

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Мои ноги дрожат от напряжения, пока я жду.

Затем наконец он поднимает взгляд, удерживая мой, когда большими пальцами раздвигает мои влажные складки, мои мокрые губы скользят в его хватке на один горячий момент.

– Красиво, – хрипит он, голос хриплый, благоговейный. И затем…

О. О. Боже. Мой.

Первый взмах его языка медленный, почти дразнящий – теплое прикосновение, от которого мои пальцы ног закрываются в простыни. Точность и голод ведут каждое движение, кружа вокруг моего клитора, но никогда не задерживаясь достаточно долго, чтобы перебросить меня через край. Затем его рот присасывается ко мне в поцелуе, зеркально отражающем поцелуй на моих губах, стон вырывается, будто я кормлю какую-то голодную часть его.

Я умру. Вот так я умру.