Ромеро, я уверена, самый спокойный из всей компании. Рассудительный. Стратегичный. В конце концов, он имеет дело с политиками и элитой общества.

Но остальные...

Я видела фотографии Рафаэля в новостях несколько раз, и он выглядел чертовски страшно. Максимо Леонетти и Майкл Харт тоже.

Дрожь пробегает по мне при воспоминании о ледяных голубых глазах Майкла в обрамлении темных чернил, покрывающих его череп. Маленькая светлая прядь на макушке ничуть не смягчает суровость его выражения.

Как, черт возьми, я должна обмануть этих мужчин?

Когда я одеваюсь, я осторожно отпираю дверь и выглядываю наружу, прежде чем спуститься вниз. Ромеро уже ушел? Он... вот он.

Он входит в гостиную из двери, которая, как я знаю, ведет в его домашний кабинет, как раз когда я добираюсь до низа лестницы. Он замирает, его яркие зеленые глаза скользят по моему телу – и что-то темное мелькает в них. Похоть? Гнев? Что это было?

– Какого черта? – рычит он, делая шаг ко мне.

Я замираю, когда его пальцы касаются моей щеки. Мурашки бегут по позвоночнику, мое сердце замирает от тепла его прикосновения, разливающегося по мне. Возможно, поэтому мне требуется время, чтобы понять, о чем он говорит.

– Что это, черт возьми, Лени? – повторяет он, и его портфель с глухим стуком падает на пол. Освободив обе руки, он использует их, чтобы повернуть мой подбородок и рассмотреть левую сторону лица поближе.

Черт. Синяк от маминой вчерашней пощечины.

Я совершенно забыла, что использовала тональный крем, чтобы скрыть его прошлой ночью.

– Это ничего. – Я выдергиваю голову из его хватки, отступая на шаг. – Тебе не о чем беспокоиться.

Его взгляд опасно темнеет. – Кто-то тебя ударил. Кто?

Его тон дает понять, что он не отстанет, пока я не отвечу. Но, черт возьми, у меня есть более важные вещи для обсуждения. Я раздраженно вздыхаю. – Я поссорилась с мамой вчера. Это ничего.

– Ничего? – Слово мягкое, но оно хлещет, как кнут, и я на самом деле вздрагиваю. Черт. Я всегда забываю, какой он опасный человек. – Она имеет привычку тебя бить? Она была под кайфом?

– Н-нет. Это было... я... – Я замолкаю, когда он подходит ближе, и нервно облизываю губы. – Мы поспорили. Я сказала несколько обидных вещей, и она ударила меня. Она сразу пожалела об этом. – Мой голос становится тверже, наполняясь уверенностью, которой я не чувствую. – Это больше не повторится.

– Нет, – соглашается он, хотя в его тоне слышится что-то, чему я не могу дать название. – Это никогда больше не повторится.

Он поворачивается и начинает уходить, а я просто стою и смотрю на него в оцепенении. Что это, черт возьми, означало? Он не собирается причинять вред моей маме, правда?

Конечно, нет, – почти сразу же ругаю я себя. Какая нелепая мысль, Лени.

Он уже почти у двери, когда я вспоминаю, зачем спустилась вниз. – Подожди! – кричу я, бросаясь за ним. Он останавливается, держась за ручку двери. – Ты положил пятьдесят тысяч на мой счет?

– Да, прошлой ночью. – Его голос снова прохладен – ни следа гнева. Дрожь пробегает по позвоночнику от того, как искусно он маскирует свои эмоции. Он действительно опасный человек.

– Это прописано в контракте, – продолжает он. – Пятьдесят тысяч каждый месяц до развода.

Этот чертов контракт. – Я не хочу... я не хочу их. – Что я, черт возьми, говорю?

Он поворачивается, чтобы уставиться на меня, как на сумасшедшую. – Что?

– Ты полностью погасил долг, и это была причина, по которой я пришла к тебе. Ты купил дом на мое имя. Устроил моего брата в NYU и оплатил все его учебные расходы на все время обучения. – Я загибаю пальцы, перечисляя каждый пункт. – Этого более чем достаточно, Ромеро. Если ты продолжишь присылать мне деньги... я начну чувствовать себя твоей содержанкой.

Холод в его взгляде тает. – Ты не содержанка. Мы даже не занимаемся сексом.

– Пока. Мы не занимаемся сексом пока. Но на следующей неделе после свадьбы будем. И я не хочу потом чувствовать себя купленной проституткой. – Это было бы действительно ужасно. Уже достаточно трудно не чувствовать себя так, но легче, потому что он на самом деле не давал мне денег до сегодняшнего дня. И, как он сказал, мы еще ничего не делали.

Он долго смотрит на меня, и я борюсь с желанием поерзать под его пристальным взглядом. Неужели он будет спорить со мной? – Хорошо, – наконец соглашается он. – Я уже отправил первый платеж, так что можешь оставить его. Но больше я не буду отправлять.

Вздох облегчения вырывается из меня. – Спасибо. – Он коротко кивает и снова поворачивается к двери. – К–каковы твои ожидания от меня?

Он поворачивается ко мне, на его лбу появляется легкая морщинка. – Что ты имеешь в виду?