Он усмехается, проводя указательным пальцем по краю своего бокала. – Только лучшее для тебя, – легко говорит он, и моя грудь болезненно сжимается. Шутки или нет, но никто никогда не говорил мне этих слов, и что-то глубоко внутри говорит мне, что он на самом деле имеет это в виду. Он купил мне это платье. Дом для моей семьи – на мое имя, ради всего святого.

Это не реально.

Мне придется повторять эту мантру, пока она наконец не впитается в мой мозг и мое сердце не перестанет делать кульбиты каждый раз, когда он говорит что-то милое. – Моя мама и Итан сегодня переехали в свой дом. Спасибо.

Он пожимает плечами. – Тебе не нужно благодарить меня.

– Нет, позволь. Это не было прописано в контракте. Ты не обязан был этого делать. – Напоминание о контракте, о том, чем это все является на самом деле, отрезвляет меня. Ромеро изучает меня любопытными глазами, словно чувствует легкое изменение в настроении. Невозможно.

Наша официантка появляется с идеальным таймингом, и я выдыхаю, благодарная за прерывание.

Когда мы делаем заказ, он спрашивает меня о моем любимом воспоминании из детства, и я хватаюсь за смену темы, с радостью рассказывая о летах, проведенных в Центральном парке с Итаном, мамой и папой до того, как все рухнуло. Тогда моей самой большой мечтой было уговорить папу завести мне полосатую кошку.

– Ты все таки завела кошку, когда стала достаточно взрослой?

Вопрос обжигает, но я продолжаю улыбаться. – У меня не было… ну, не было… времени заботиться о кошке из-за работы. Я старалась брать как можно больше смен, чтобы оплачивать счета. – И я не могла доверять маме или Итану не продать ее ради наркотиков.

Тогда приходит первое блюдо – изысканно оформленное тартар из желтоперого тунца с нежным перепелиным яйцом. Оно такое божественное на вкус, что я ловлю себя на том, что ем медленнее, чем обычно, чтобы насладиться каждым кусочком.

Через зал скрипачка начинает новую песню, и я позволяю музыке омыть меня, полностью погружаясь в мелодию. Это одна из моих любимых, классика, которая всегда заставляет меня думать о романтике и счастливом конце.

– Ты знаешь эту песню? – спрашивает Ромеро, и я понимаю, что напевала вслух.

Я смущенно усмехаюсь. – Кто не знает песню Элвиса Пресли «Can't Help Falling in Love»? – За эти годы было так много ее версий, и каждая красива по-своему.

– Не могу удержаться от любви?

– Это название песни, – объясняю я, щеки горят. – Это одна из моих любимых песен.

К счастью, следующее блюдо приносит естественный переход.

Это основное блюдо – омар, приготовленный в масле, для меня, и филе вагю на гриле для него. Я наслаждаюсь каждым кусочком, сочный омар буквально тает на языке.

Мы разговариваем на протяжении всего ужина, беседа течет так же легко, как и прошлой ночью. Ромеро – отличный слушатель, и я заметила, что он особенно искусно фокусирует внимание на мне.

Он спрашивает, почему моего отца нет в нашей жизни – он пропал без вести и был объявлен мертвым.

Почему я не получила высшее образование – я не могла себе этого позволить, если хотела, чтобы у нас была крыша над головой.

О чем я мечтала, когда училась в школе – ни о чем. К тому времени я уже работала и усвоила, что мечты – это просто изощренные способы разбить себе сердце, потому что они никогда не сбываются.

Каждый раз, когда я пытаюсь поменяться ролями и задать ему вопрос, он ловко уходит от ответа и возвращает разговор ко мне. Я вижу, как это происходит, но я бессильна остановить его. Я не настолько искусна в этой словесной игре, как он, козел. Этот талант, вероятно, и делает его таким хорошим адвокатом.

Мы осторожно избегаем упоминания контракта, но он витает над нами как слон в комнате. В конце концов, это настоящая причина, по которой мы здесь.

К тому времени, как Ромеро заказывает мне десерт, я слишком сыта, чтобы есть что-то еще, и пытаюсь возразить, но он просто бросает на меня один из своих слегка забавных взглядов, которые говорят, что спорить бесполезно.

Когда наша официантка возвращается к нашему столику, ставя передо мной поднос, накрытый серебряным куполом, мое сердце дергается – потому что я знаю, что это значит. Вот оно. Этот момент. Мой пульс бешено колотится, когда она поднимает крышку, открывая шоколадное суфле, посыпанное золотыми хлопьями. Но не это заставляет мое сердце почти выпрыгнуть из груди. Нет.

Это кольцо, лежащее в центре подноса, рядом с десертом. Бриллиант овальной огранки, яркий и белый, вставленный в желтое золото, с ореолом из более мелких бриллиантов, обрамляющих его. Свет свечей на столе ловится на гранях, создавая иллюзию, будто он рассыпается на тысячу крошечных звезд.

Я все еще смотрю с открытым ртом, когда до меня доходит звук отодвигаемого стула Ромеро. Мои глаза устремляются вверх как раз вовремя, чтобы увидеть, как он опускается на одно колено рядом со мной, и мое сердце уходит в горло. О Боже. О Боже, о Боже. Он действительно это делает.

Тихий гул разговоров других посетителей затихает до нуля, и я чувствую, как десятки глаз смотрят на нас. Кровь шумит в ушах, почти оглушая меня, когда он берет мою руку с колен, его пальцы теплые и сильные, обхватывая мои.

– Выходи за меня, bellezza.