Это не вопрос, но мой язык все равно прилипает к небу, сердце бьется так сильно, что я уверена, всем слышно. Скажи да. Просто скажи да. Я киваю и заставляю язык работать, мой голос едва слышен. – Д–да.

Он улыбается, поднимает кольцо с подноса и надевает его на мой палец. Вес твердый и тяжелый, ложится на палец с окончательностью кандалов – символ.

Вокруг нас раздаются аплодисменты, и затем он встает, поднимая меня вместе с собой. Его руки обхватывают мое лицо, его мизинцы касаются чувствительной кожи на затылке, посылая искры по всему моему телу, когда его губы сливаются с моими.

Теплое удовольствие сворачивается внизу живота, горячо разливаясь по венам. Я ахаю, инстинктивно приоткрывая губы, и он немедленно пользуется этим. Моя голова кружится, когда его язык танцует с моим, поцелуй глубже и пьянит больше, чем я помню.

Не думая, мои руки прижимаются к его груди, затем скользят к плечам, а затем вплетаются в его волосы, притягивая его ближе. У него божественный вкус, и, Боже, помоги мне, я хочу больше.

Глава 16

Ромеро

– Ромеро. – То, как она стонет мое имя – Господи, это как молитва и грех в одном, и я не могу сдержать стона, вырывающегося из горла. Мой член реагирует мгновенно, пульсируя и твердея, когда я вонзаю пальцы глубже в нежную кожу на ее затылке. Она льнет ко мне, ее стон вибрирует у моих губ, пока я провожу языком по ее языку.

Поцелуй электризует. Безумие.

Я отрываюсь от ее губ с прерывистым дыханием, которое звучит скорее как рык, и внезапно ресторан снова возвращается в фокус. Черт. Из соседних столиков доносятся несколько одобрительных возгласов и криков, но они звучат далеко, приглушенные гипнотической силой этих серых глаз, смотрящих на меня с тем же накопившимся желанием, которое жжет меня.

Терпение. Я заставляю себя вспомнить.

С титаническим усилием я отрываю взгляд от ее глаз и помогаю ей сесть обратно на стул, прежде чем занять свое место напротив. Она поворачивает руку, чтобы рассмотреть кольцо, и собственничество поднимает свою уродливую голову. Вид моей метки на ее пальце – ощутимое доказательство того, что она принадлежит мне, – заставляет что-то первобытное и дикое рычать от удовлетворения глубоко в груди.

– Оно такое красивое, – шепчет она, ее голос мягок от восхищения.

– Не такое красивое, как ты, uccellino4.

Она дарит мне застенчивую улыбку, затем снова смотрит на свою руку, что тоже заставляет меня улыбнуться. Я рад, что ей нравится. Мне потребовалось время, чтобы выбрать идеальное кольцо.

– Тебе стоит съесть десерт.

– Да. – Она прочищает горло, опуская левую руку на колени и беря ложку для десерта правой. Когда она зачерпывает немного шоколадного суфле, ее глаза закрываются, когда ложка исчезает между ее губ.

Она не издает своих обычных звуков – этих мягких, дышащих стонов, от которых я схожу с ума, – но я все равно могу сказать, что она наслаждается десертом. Ее лицо всегда такое выразительное. Боже, как я люблю смотреть, как она ест. Люблю смотреть, как она испытывает удовольствие, даже от такого простого, как десерт. Ее глаза распахиваются, и когда она замечает, что я смотрю, ее щеки розовеют тем восхитительным оттенком. Но она не упрекает меня за это.

Эта женщина. Клянусь, она каждый день сжигает галлон крови, краснея. Любая мелочь вызывает у нее такую реакцию – взгляд, прикосновение, комплимент... Ее невинность освежает, и она нравится мне так сильно, что это почти заставляет меня колебаться, прежде чем разрушить ее, испортить её саму.

Я надеюсь, она выйдет из этого невредимой.

Она уничтожает суфле за рекордное время, и официантка появляется почти мгновенно, чтобы убрать стол, оставляя только ее вино и мой виски. – Как тебе? – Я киваю на бокал с белым вином.

– Оно отличное, но я думаю, что это... это шату дким как первый опыт испортило меня для все остальные вина.

Мои губы изгибаются, в груди разливается тепло от удовольствия. – Ты имеешь в виду Château d'Yquem?

Она щелкает пальцами на меня. – Да, это.

Я усмехаюсь. – Да, это одно из лучших сладких вин в мире. – И то, что я буду твоим первым, также испортит тебя для всех остальных. Мысль стирает улыбку с моего лица. Одна мысль о ней с кем-то другим заставляет меня хотеть разбить что-нибудь, желательно того гипотетического ублюдка, который посмел бы положить на нее руки. Это иррационально, эта собственническая ревность. В конце концов, она моя только на год.

Настроение испорчено, я поворачиваюсь к портфелю на полу рядом со стулом и поднимаю его на колени, доставая пакет с зачислением, который я получил сегодня утром. Я кладу его на стол между нами и пододвигаю к ней. – Я получил школьные документы твоего брата и подал заявки от его имени в несколько учебных заведений. Ему предложили зачисление в Нью-Йоркский университет.