К тому времени, как я сажусь на соседний стул, он уже умял половину еды. Я усмехаюсь. – Ты что, не ел?

– Ты знаешь, что мама не такой повар, как ты, Лени, – говорит он с набитым ртом.

Мама не повар – это мягко сказано. Она никогда не сдвигается с места, как только получает свои опиоиды.

Укол вины пронзает меня от того, что я оставила его справляться с ней одного. – Тебе стоит начать готовить самому. Я тебя учила.

– Эрр, нет. Я лучше закажу еду на вынос или поем хлопья. – Он усмехается, открывая бутылку и залпом выпивая воду за раз. Я закатываю глаза на его отвратительные манеры и убираю чистый стакан в шкаф, затем ставлю использованную тарелку Итана в посудомоечную машину вместе со своей.

– Ты упоминал, что Ромеро приходил к вам с мамой сегодня утром. Какие правила он установил? – Что именно он сказал?

Он небрежно машет рукой. – В основном комендантский час. Сказал, куда я могу и не могу ходить. Сказал: «Нельзя заставлять сестру волноваться». – Он понижает голос, пародируя Ромеро, и я усмехаюсь, тепло разливается в груди от этой мысли. – Затем он отвел маму в сторону и сказал ей кое-что, от чего она побелела как привидение.

О Боже мой, неужели он встретился с мамой из-за пощечины? Стыд омывает меня. Он сказал, что спешит на работу – зачем ему туда заезжать? Это даже не по пути. Я тревожно смотрю на телефон, ожидая, что мама позвонит и начнет кричать. Я сказала ему, что пощечина не была большой проблемой, черт возьми. Я проверила зеркало после его ухода, и синяк даже не такой сильный. Даже Итан, кажется, не замечает его.

Он все равно пошел, чтобы высказать маме все, что думает, – беспокоиться об этом сейчас бесполезно.

Я отодвигаю мысли о Ромеро в сторону и сосредотачиваюсь на брате. Теперь, когда он сыт и немного расслаблен, я поднимаю тему, ради которой попросила его приехать. – Помнишь, что мы говорили об университете?

– Меня не интересует подача заявок на кучу стипендий и выпрашивание у каких-то ублюдков денег на мое образование, Лени.

Мы говорили на эту тему дюжину раз за последний год, и я до сих пор не понимаю его. У него отличные оценки – получить стипендию для него было бы не слишком трудно, – но он отказывается даже пытаться.

– Подожди здесь. – Я провожу рукой по джинсам, когда спешу наверх, чтобы забрать пакет от NYU, который Ромеро дал мне прошлой ночью. Когда я возвращаюсь на кухню, Итана там нет. Конечно. Неужели я действительно думала, что он сделает то, что я попросила?

– Итан! – кричу я, беря телефон со стойки, чтобы позвонить ему. Нет уж, я не собираюсь искать его в этом огромном доме. Кто знает, куда он мог забрести?

Меня ждет сообщение от Ромеро, отправленное несколько минут назад.

РОМЕРО

Не один охранник. Несколько. Трое у ворот. И вдвое больше на территории. Ты там в безопасности.

Раньше я не особо беспокоилась о своей безопасности, но это заставляет меня задуматься. У кого в доме столько охранников? И почему я не видела ни одного из них? Они действительно хорошо умеют прятаться. Это, вероятно, часть их должностной инструкции.

– Что? – Мой брат входит на кухню с легкой хмуростью. – Нельзя осмотреть твой дом?

– Ты не за этим пришел, – рассеянно отвечаю я, отвечая Ромеро.

О да, нужно защищаться от этих твоих врагов 👍

Я блокирую телефон и убираю в задний карман, затем хлопаю пакетом с зачислением по стойке.

Итан подозрительно смотрит на него, приближаясь. – Что это?

– Открой.

Он открывает, доставая все документы. Он берет официальное письмо о зачислении первым и смотрит на него, его глаза выпучиваются почти так же, как у меня сегодня утром, когда я увидела свой баланс.

– Я глючу или это письмо о зачислении из NYU? Адресованное мне? Я не подавал заявку.

– Я знаю. – Я поднимаю подбородок. – Ромеро подал за тебя.

– Что? Это вообще законно?

Теперь моя очередь махать рукой. – Позволь мне беспокоиться об этом. Ты поступил в NYU, Итан! Все расходы оплачены, и ты можешь выбирать любую специальность. – Я сияю глядя на него, мое волнение от прошлой ночи возвращается. Одна из причин, по которой он колебался подавать заявки на стипендии, была в том, что он мог не получить ее на желаемую специальность и был бы вынужден заниматься тем, что ему неинтересно. Моя улыбка угасает, когда он просто смотрит на меня пустым взглядом, не тронутый новостями, которые должны изменить жизнь.

– Я не пойду, – говорит он наконец, бросая письмо о зачислении обратно на стойку.

– Что?

– Я не хочу идти в университет, это пустая трата времени. Я хочу зарабатывать деньги, чтобы нам не приходилось зависеть от доброй воли твоего жениха. – Его челюсть сжимается. – Он ведь платит за это, да? Что, если он проснется однажды и решит, что больше тебя не хочет? Тогда мы вернемся к тому, с чего начали, и я застряну в университете, который не смогу оплатить.