Будь осторожен, – приходит предупреждение. Но меня это не волнует. Я знаю, что чувствую. Это похоть, простая и понятная. Возможно, смешанная с долей собственничества и защитных инстинктов, но в основе своей это просто похоть. Я могу контролировать себя.

Мое сердце – лед. Сколько бы она ни давала, я знаю, что не смогу ответить любовью. У меня просто нет такой способности. К тому же, здоровой дозы похоти и собственничества более чем достаточно для меня.

Когда Логан сворачивает к воротам моего дома, Лени нарушает комфортное молчание, установившееся между нами. – Расскажи мне о своих родителях.

Каждая мышца в моем теле напрягается, словно меня ударили током. Я с сожалением отпускаю ее волосы и мягко отталкиваю ее за плечи, пока она не отстраняется от моей груди. Она хмурится, но я избегаю ее взгляда, поправляя лацканы пиджака, когда мы проезжаем ворота.

– Ты собираешься избегать моего вопроса? Тебе не кажется, что это немного несправедливо – у тебя есть доступ к любой информации, которую ты хочешь, обо мне и моей семье, а я почти ничего не знаю о тебе и твоей?

Неужели я слышу нотку обиды в ее голосе? Это не имеет значения. Я не собираюсь углубляться в прошлое с ней. – Тебе пора бы знать, uccellino, жизнь несправедлива.

Ее губы приоткрываются от удивления, ее серые глаза широко раскрыты.

В ее глазах определенно обида.

У меня в животе все переворачивается, мой галстук внезапно кажется удавкой. – Приготовься к ужину с моими братьями завтра вечером. Они единственная семья, которая у меня есть сейчас, и единственная семья, которая имеет значение.

Логан останавливает внедорожник, и я выхожу через секунду, жадно вдыхая свежий ночной воздух. Когда я обхожу машину, чтобы открыть ей дверь, она уже вылезает, громко топая в дом и хлопая за собой дверью.

Вздохнув, я смотрю ей вслед, затем поворачиваюсь к Логану, чтобы пожелать спокойной ночи.

Он посылает мне сочувственную улыбку. – Женщины, да? – говорит он, пожимая плечами, и уезжает.

Внутри я сканирую пространство. Ничего. Она наверху, без сомнения. Мое настроение портится, когда я срываю галстук, наматывая его на запястье, и расстегиваю пуговицы рубашки, направляясь в домашний кабинет.

Я никогда никого не приводил в свой дом, поэтому мысль об установке камер никогда не приходила мне в голову. Теперь я даже не могу удовлетворить свое любопытство, проверив ее. В кабинете я сбрасываю пиджак и бросаю его на диван, галстук падает рядом, прежде чем я направляюсь к столу.

Там я опускаюсь в кресло, открываю ноутбук и нажимаю кнопку питания, чтобы оживить его. В какой-то момент во время ужина – после высокомерного сообщения Рафаэля с требованием привести Лени на ужин завтра – я получил сообщение от моего частного детектива о том, что у него есть отчет о проверке биографии моей будущей жены.

Тебе не кажется, что это немного несправедливо – у тебя есть доступ к любой информации, которую ты хочешь, обо мне и моей семье, а я почти ничего не знаю о тебе и твоей?

Я отмахиваюсь от ее слов, входя в ноутбук и переходя прямо в почту, где меня ждет PDF-файл под названием «Барлоу». Я скачиваю файл и открываю его.

Первая страница заполнена основной информацией, которую я уже знаю, – возраст Лени, ее образование, где она живет и т.д. Следующая – ее медицинская карта, которая кажется мне... интересной. Почему она принимает противозачаточные, если она девственница?

Следующая страница посвящена ее матери – молодой домохозяйке, которая сорвалась после того, как ее муж пропал без вести и был объявлен мертвым. Раздел о ее брате короче остальных. О нем пока мало что известно, а то, что есть, я уже знаю.

Затем я добираюсь до последней страницы, и мое сердце дергается.

Джон Барлоу.

Почему-то это имя звучит знакомо. И когда я читаю его досье, я понимаю почему.

Когда мы с братьями только начинали захватывать город, и я начал делать Бруклин своим, здесь уже существовала небольшая банда. «Верона Аутфит». Им не понравилось мое присутствие – они видели свое будущее вымирание из-за меня и попытались остановить меня, отправив кого-то внедриться к нам. Джон Барлоу.

Пожилой мужчина понравился мне почти сразу, как только он присоединился к моим рядам. Он был умным, быстро соображал, и его опыт работы в полицейском управлении давал нам огромное преимущество перед копами – по крайней мере, пока я сам не начал налаживать связи с коррумпированными людьми в департаменте.

Но он был кротом. Шпионом Миккеля Вероны и его преступной группировки.

Мне потребовалось больше времени, чем я хотел бы признать, чтобы понять это – он был настолько хорош в игре на две стороны. Он давал нам информацию о Веронах, которую, по его словам, получил во время работы в полиции, одновременно передавая им все, что узнавал о наших операциях.

За это предательство он должен был быть наказан. Поэтому я отправил Сандро привести в исполнение обычное наказание, которое мы приберегаем для предателей. Смерть.

Он был отцом Лени?

Черт.