К счастью, я добираюсь до библиотеки раньше него. И так как сейчас еще раннее утро буднего дня, место почти пустое, если не считать нескольких старшеклассников, шатающихся вдалеке.

Я нахожу лучшее место у окна, выходящее на парковку, и устраиваюсь ждать. Я все еще распускаю волосы из пучка, когда шикарный Майбах подъезжает к единственной другой машине на парковке – моему старому скутеру.

Ромеро выходит из машины, поправляя лацканы пиджака, его волосы зачесаны в тот фирменный пробор. Боже, он выглядит нелепо хорошо. Я ловлю себя на том, что облизываю губы, когда мой взгляд скользит по нему.

Его взгляд падает на мой скутер, и я усмехаюсь маленькой хмурой складке между его бровей. Что, никогда не видел старого скутера, красавчик?

Он отводит взгляд и направляется в библиотеку. Когда он входит, его присутствие, кажется, высасывает весь кислород из комнаты, и мое сердце начинает бешено колотиться, когда он сканирует пространство в поисках меня.

Он пришел. Он действительно пришел.

И оказывается, я не переодета. На нем полный, блядь, костюм – с галстуком и всем остальным. Затем до меня доходит: он, должно быть, собирался на работу, когда я позвонила. Он сначала пришел сюда.

Не выдумывай ничего лишнего, – строго приказываю я себе, но что-то сжимается в груди, проблеск чувства, которое я не могу подавить.

Затем его глаза находят меня, и мир сужается до этого момента. Эти зеленые радужки такие яркие, такие насыщенные, что, кажется, пронзают меня насквозь. Медленное давление сжимает грудь, делая мое и без того бешено бьющееся сердце почти болезненным.

Черт. То, как я реагирую на этого мужчину, может стать огромной проблемой.

Глава 10

Ромеро

Я нахожу ее почти сразу, как только захожу в эту гребаную библиотеку. Господи, когда я в последний раз ступал в одно из таких мест? Запах старых книг ударяет в нос, как стена.

Женщина, примерно моего возраста, подходит ко мне с той услужливой улыбкой библиотекаря и бейджем сотрудника, приколотым к кардигану.

– Здравствуйте, добро пожаловать в библиотеку Клинтон-Хилла. Вам нужна помощь, чтобы сориентироваться? Я могу показать вам нашу новую систему цифрового каталога или, возможно, вы ищете что-то конкретное... – Она замолкает на полуслове, когда я бросаю на нее нетерпеливый взгляд. У меня нет настроения расточать свое обычное обаяние, когда девушка, которой удалось затащить меня сюда, как какого-то влюбленного дурака, сидит вон там, выглядя так, будто вот-вот развалится на тысячу кусков.

– Я в порядке, – говорю я резко, уже проходя мимо нее к своей маленькой смутьянке. В какой новый ад она теперь вляпалась? Ее брата снова арестовали? За что на этот раз – убийство? Должно быть, что-то серьезное, раз она мне позвонила. Отчаяние в ее голосе все еще звучит в моей голове, и я ненавижу, как сильно это на меня повлияло.

Она встает, когда я приближаюсь, мягкое облако золотисто-рыжих волос спадает ей на плечи. Господи, она действительно красива. Слишком красива для ее же блага. На нее почти больно смотреть, и все же я не могу оторвать глаз. Особенно от этих штормовых серых глубин.

– Привет, огромное спасибо, что пришел так внезапно. – Она протягивает мне руку, такая вежливая, такая безумно официальная.

Не в первый раз я замечаю, какая она высокая. Большинству женщин приходится вытягивать шею, чтобы посмотреть на меня, а она достает только до моих лопаток. Это... приятно.

Я беру ее руку, мои пальцы полностью накрывают ее. В тот момент, когда наша кожа соприкасается, электричество пронзает мою руку. Моя кровь начинает гудеть, одежда внезапно становится тесной, а каждое нервное окончание в моем теле оживает. Она слегка вздрагивает – она тоже это чувствует, – и я не могу сдержать усмешку, дергающую мои губы.

– Это звучало срочно. – Я неохотно отпускаю ее руку, уже скучая по прикосновению, и сажусь напротив нее.

Она украдкой оглядывается, затем наклоняется вперед. – Так и есть. Мой брат снова отличился, Ромео.

Это гребаное прозвище. Каждый раз, когда она так меня называет, в груди просыпается что-то первобытное. Словно она помечает меня как своего, даже не осознавая этого. Я машу рукой, приглашая продолжать.

– На этот раз он действовал не один. Прошлой ночью какие-то ростовщики ворвались в наш дом и забрали маму и брата. – Ее голос падает почти до шепота. – По-видимому, они должны сорок тысяч с процентами. Мне дали неделю, чтобы вернуть долг. – Она закусывает губу, изучая мое лицо в поисках реакции. Удачи, сладкая. Я годами оттачивал искусство нечитаемого выражения. Если я не хочу, чтобы она это видела, она никогда не узнает, о чем я думаю.

Внутри мой разум лихорадочно работает. Ростовщики. Сорок тысяч. Картина становится яснее, и мне не нравится то, что я вижу. – Я не даю взаймы, если ты об этом просишь. – Но ради тебя я бы рассмотрел этот вариант. Ради тебя я бы рассмотрел многое, что противоречит моему здравому смыслу.