– Ах, да. Амелия упоминала, что ты кормилица в семье. Значит, ты будешь выплачивать мои деньги? – Взгляд Рика проходит по мне с головы до ног, и по коже пробегает волна жара, когда я вспоминаю, что стою здесь в одной ночной рубашке и боксерах. Каждый инстинкт кричит мне прикрыться, съежиться – но вместо этого я заставляю себя стоять прямо, расправив плечи и подняв подбородок.

– С-сколько мы должны? Двести баксов? Пять тысяч? – Наверняка не десять?

– Пять тысяч? – Рик оглядывается на своих людей, издавая громкий смех. – Думаешь, я бы тащил свою задницу посреди ночи из-за пяти тысяч? Учесть твою мать и брата ваша семья должна нам двадцать семь тысяч – без процентов. С процентами это округляется примерно до сорока.

– Сорок тысяч?! – Мое тело холодеет от шока, когда я смотрю на маму и Итана, совершенно ошеломленная. Что, черт возьми, они сделали с двадцатью семью тысячами? Дом так же пуст, как и всегда, и никто из них никогда не вносил ни цента в счета, которые я оплачиваю, даже продукты.

Мама отводит взгляд, на ее лице стыд, и гнев снова разогревает мою кровь, потому что я уже знаю, куда пошла ее доля.

Мало того, что она распродала наши вещи, чтобы кормить свою зависимость – теперь она еще одалживает у ростовщиков?

А Итан? Я перевожу свой гневный взгляд на брата. Что, черт возьми, он сделал с деньгами?

– Ты ближайшая родственница? – спрашивает Рик, возвращая мое внимание к нему.

Желание отречься от них теснится в горле. Но все, что я могу выдавить: – Я–я, наверное. – Мой голос дрожит от эмоций. Они знали, что это случится, и не подумали меня предупредить?

Как бы мне хотелось иметь в себе столько же эгоизма, сколько в них – просто уйти от них и позволить им разбираться с тем беспорядком, который они устроили, и с грузом, который они продолжают сваливать на мои плечи.

– Значит, решено. Долг теперь ложится на тебя. И чтобы убедиться, что у тебя есть правильная мотивация, эти двое пойдут с нами. – Рик кивает мужчинам, держащим маму и Итана, и они снова начинают вытаскивать их из квартиры, брыкающихся и кричащих.

– Не разочаровывай меня, Шарлин. – Прежде чем я успеваю спросить, откуда он знает мое имя, он тоже начинает уходить.

– Подождите! – Я бросаюсь за ним, в панике, когда реальность начинает осознаваться. – Мы можем поговорить об этом? Вы не можете просто забрать их. Нам нужно составить план платежей, решить, как...

Рик разражается смехом, держась за живот, будто я только что рассказала самую глупую шутку в мире. Я хмурюсь, не понимая, что здесь смешного.

– План платежей? – насмехается он. – Твоя семья получила целый год и продула его. У тебя есть время до конца следующей недели, чтобы выплатить каждый цент. Если к тому времени у меня не будет моих денег, можешь попрощаться с мамочкой и братиком... и, – его взгляд скользит по мне, – начать отрабатывать долг как стриптизерша в клубе моего босса.

Мой рот открывается. Я не могу двигаться, не могу дышать. Я могу только стоять и смотреть в онемевшем ужасе, как они все уходят... пока не остаюсь одна. Одна в квартире.

Без работы. Никаких перспектив. Сорок тысяч долларов. Одна неделя.

Я прислоняюсь к взломанному дверному косяку, невозможность всего этого давит на меня.

Как, черт возьми, мне это сделать?

Глава 9

Лени

Я в оцепенении подхожу к окну, наблюдая, как люди Рика заталкивают Итана и маму в фургон, будто грузят товар. Я не отвожу взгляд, пока машина не исчезает за поворотом. Затем мои глаза находят мой скутер, и на секунду я серьезно обдумываю мысль уехать – срезать по проселочным дорогам, выехать на шоссе и никогда не возвращаться в Нью-Йорк.

Сейчас чуть больше трех часов ночи. На улицах зловеще тихо, но я знаю, что как только выеду на главные дороги, там будет оживленно. Нью-Йорк не зря называют городом, который никогда не спит.

Я прислоняюсь к холодному стеклу, пытаясь осмыслить все. Может... может, это именно то, что нужно маме. Звонок к пробуждению. Она взрослая женщина, и если что-то и может наконец вытряхнуть ее из спирали, так это оно. Видя, как ее сына уводят, как его бросают в какое-то адское место, куда его тащат люди Рика... это должно шокировать ее и вернуть к реальности, правда?

О, кого я обманываю?

Единственное, что могло бы вернуть ее, – это снова увидеть своего пропавшего мужа. Но после того, как он пропал на несколько недель, полиция объявила его мертвым. Тогда она начала употреблять. И теперь она так глубоко в своей зависимости, что даже реабилитация не может ей помочь.

Где мне взять двадцать семь тысяч за семь дней? Потому что давайте будем реалистами – нет никакого способа собрать сорок. В лучшем случае я сначала займу основную сумму, а затем попытаюсь договориться с Риком о процентах.

Внезапно свет мерцает и гаснет, погружая меня в полную темноту. Мои плечи поникают, голова с глухим стуком ударяется о стекло. Конечно. Теперь и электричество отключилось.