Мужчины вежливо приветствуют меня, и я киваю в ответ, старательно избегая взгляда того, кто застал нас в компрометирующей ситуации ранее. Ромеро что-то тихо говорит им, и они оба встают со стульев, собирая документы.

– Я прервала что-то важное? – спрашиваю я, когда они уходят.

Он пожимает плечами. – Тебе не понравилась машина?

– Машина отличная. – Это, блядь, Майбах. – Но ехать на ней домой – все равно что размахивать красной тряпкой перед быком. Могу гарантировать, что если мы припаркуем ее перед моим домом, к утру ее не будет.

– Хм, возможно, ты права. – Он проводит большим пальцем по челюсти, и каким-то образом это крошечное движение безумно сексуально. – Думаю, будет безопаснее перевезти твою семью из того района. Как только мы поженимся, они могут стать мишенью, поэтому я попросил одного из юристов связаться с агентом по недвижимости, которого я знаю. Он уже прислал мне несколько вариантов. Хочешь посмотреть?

Хм...?

Комната медленно, пьяняще кружится вокруг меня, и когда я качаюсь, Ромеро внезапно оказывается позади, его горячие руки обхватывают мою талию. – Ты в порядке? – хрипло шепчет он.

– Когда я попросила о встрече, все, что меня волновало, – это погасить долг и, возможно, разобраться с парой срочных счетов. А теперь все меняется так быстро. – Сначала он стер все сорок тысяч, как будто это были карманные деньги – каковыми они для него, вероятно, и являются. Затем назначил мне водителя и разрешил пользоваться своим Майбахом. Теперь он хочет купить моей семье дом? Все за несколько часов? Он не дает мне времени перевести дух.

Я знаю, что подписала контракт и брачный договор, но все это кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой. В чем подвох?

– Подвох? – эхом отзывается Ромеро, его голос прямо у моего уха.

Мои глаза расширяются. Черт. – Я сказала это вслух? Извини, я не хотела, – бормочу я, едва слыша себя за шумом крови в теле. Черт бы его побрал – он слишком красив, слишком близко. Слишком подавляющий. Он затуманивает мои мысли своим запахом, своим присутствием. Я отталкиваюсь от него, нуждаясь в дистанции, в воздухе. Он легко отпускает меня, но не отступает. Не дает мне того пространства для дыхания, в котором я отчаянно нуждаюсь.

– Подвох в том, что ты должна быть замужем за мной год, притворяясь, что я лучшее, что случилось с тобой после воздуха в твоих легких, – говорит он, его глаза темнеют. – Подвох в том, чтобы жить со мной, делить со мной постель в течение этого года.

Я уже знала это – я практически подписалась на то, чтобы стать проституткой, – но мой мозг все равно замыкает, когда он наклоняется ко мне, его интенсивный взгляд впивается в мой.

Мой пульс сбивается, когда он подходит еще ближе, жар его тела касается моего. Ожидание потрескивает между нами, густое и электрическое, заставляя мое дыхание сбиваться.

Он собирается меня поцеловать?

Его пальцы скользят под мой подбородок, приподнимая мое лицо к нему, и мои глаза закрываются, разум блаженно затихает, губы приоткрываются в безмолвном приглашении. Я почти чувствую его вкус снова, чувствую фантомное давление его рта на моем, будто оно никогда не уходило.

Затем его губы касаются моих. Не поцелуй. Просто дразня. Безумное, легкое, как перышко, прикосновение, от которого моя голова откидывается назад, слабея от желания. Его другая рука взлетает, поддерживая основание моего черепа, удерживая меня, как раз когда он снова наклоняется – на этот раз медленнее, глубже, увереннее.

Пожалуйста. Пожалуйста, просто поцелуй меня…

Прежде чем его губы касаются моих, пронзительный звук разрывает момент. Рингтон. Мой?

Мои глаза распахиваются, и я отшатываюсь в его руках, бедро больно ударяется о край стула позади меня. Он мгновенно отпускает меня, его грудь вздымается, когда он резко разворачивается с низким проклятием, пальцы вонзаются в волосы.

Громкий звон продолжается, пока я открываю сумочку, чтобы достать эту чертову штуку. На экране вспыхивает имя мамы. – Алло?

– Нас отпустили, Лени, – шепчет мама, ее голос низкий и прерывистый, как будто она только что вышла из тюрьмы.

– Да, они сказали, что все долги оплачены, – голос Итана доносится из фона, тише, но все же слышен. – Что происходит, Лени?

– Мы поговорим, когда я вернусь домой, – шепчу я, бросая взгляд на напряженную спину Ромеро. – Я все объясню. – Я вешаю трубку, прежде чем они успевают забросать меня вопросами.

Черт. Как я собираюсь это объяснить, не звуча так, будто продала душу?

– Мне нужно идти, – говорю я Ромеро.

Он не оборачивается ко мне, просто кивает и пренебрежительно машет рукой. Понятно. Чего я ожидала – поцелуя на прощание? Я поворачиваюсь, чтобы уйти, чувствуя себя странно опустошенной.

– Пусть Дин отвезет тебя домой, – окликает он. – Он пригонит машину обратно ко мне, в целях безопасности, пока ты не переедешь. – Я киваю, не оборачиваясь, и продолжаю идти. – Наш первый публичный выход сегодня вечером. Твой водитель заберет тебя в восемь.