Если бы я не задержал на ней взгляд, возможно, она смогла бы предотвратить эту катастрофу. Чувство вины гложет меня, пока я удлиняю шаги, следуя за моей таинственной незнакомкой и разъяренным мужчиной в коридор. Он грубо хватает ее за руку и тащит через дверной проем, слишком злой, чтобы удосужиться закрыть дверь.

Я встаю снаружи, достаточно близко, чтобы слышать каждое слово.

– Что, черт возьми, у тебя за проблема?! Я же сказал не облажаться! – взрывается он, брызжа слюной, его лицо становится багровым.

– Я-я извиняюсь, Фред. – Ее голос тихий, подавленный, она держит голову опущенной, как нашкодивший ребенок. – Я не видела, что мужчина движется на меня, и…

– Ты должна была его видеть! Ты должна была быть внимательной! Это твоя гребаная работа! – Его голос становится громче, злее. – Я знал, что не должен был брать тебя сюда.

Мои руки сжимаются в кулаки по бокам. Желание войти туда и закрыть ему рот навсегда непреодолимо.

Он проводит раздраженной рукой по волосам. – Иди переоденься из этой мокрой формы и иди домой.

– Идти домой? Но мероприятие еще не закончилось. Я еще могу…

– Думаешь, я позволю тебе снова выйти туда? – Он фыркает с отвращением. – Иди, блядь, домой. И не волнуйся о своей оплате. Ты отработала два часа; получишь оплату за два часа.

– Но, Фред, я…

– Хватит. Мне нужно вернуться туда и занять твое место. Я не собираюсь спорить с тобой сейчас, Лени.

Лени.

Она молча смотрит на него мгновение, ее плечи трясутся, будто она вот-вот заплачет, – но она не плачет. Она просто поднимает голову и разворачивается. Я прячусь за дверью, надеясь, что она не повернет направо и не увидит меня.

Она поворачивает налево, тело напряженное, и исчезает в другом дверном проеме в конце коридора. Как только я уверен, что она не выйдет обратно, я поправляю лацканы пиджака и вхожу в комнату. – Так ты обращаешься со своими сотрудниками? – Мой голос спокоен, скрывая гнев, но пронизан властностью.

Он резко оборачивается, удивление мелькает на его лице, прежде чем узнавание вступает в игру, когда он разглядывает мою одежду. Он выпрямляется, внезапно вспоминая о манерах. – Вам не следует здесь находиться, сэр. – А, он, должно быть, видел меня с Джулианом ранее.

Я небрежно оглядываю комнату. – Именно здесь я и должен быть. Похоже, тебе не помешал бы курс повышения квалификации по трудовому законодательству Нью-Йорка.

– О чем вы говорите? – Он щурится на меня, замешательство смешивается с растущей тревогой.

– Словесные оскорбления, создание враждебной рабочей атмосферы, домогательства. – Я перечисляю каждое нарушение по пальцам. – Все это может доставить тебе неприятности с Департаментом труда.

– Домогательства? Я не прикасался к ней. Разве это не перебор? – Он наконец перестает притворяться невинным, понимая, что я могу создать ему серьезные проблемы.

– Ты кричал на нее перед гостем, Фред, – я выделяю его имя, касаясь себя пальцем в грудь, прежде чем он успевает возразить, что они были одни. – Это считается домогательством – а мое имя имеет вес. – Я протягиваю ему свою визитку.

Он громко сглатывает. – Она… она разлила напитки. Мне нужно было поставить ее на место, чтобы она могла...

– Неважно. Домогательство есть домогательство, и я уверен, что если я загляну в твои бухгалтерские книги, я найду много вещей, которые ты не соблюдаешь. Тебе бы этого не хотелось, верно?

Мышца дергается на его щеке. – Зачем вы это делаете?

Хороший вопрос.

Зачем я угрожаю какому-то менеджеру по кейтерингу, которого никогда не встречал, из-за официантки, которую едва знаю? У меня нет ответа – и я не хочу слишком глубоко копаться, чтобы его найти. Так что я просто разворачиваюсь, удовлетворенный тем, что он дважды подумает, прежде чем снова так разговаривать с кем-то из своих сотрудников.

Я оставляю его стоять там, вероятно, размышляя о том, что только что произошло, и направляюсь в комнату, в которой исчезла моя таинственная незнакомка. Нет, Лени – ее имя Лени. Это сокращение от чего-то?

На двери написано «Туалетная комната» с табличкой «Женский туалет» рядом, поэтому я просто прислоняюсь к стене, ожидая, пока она выйдет, как какой-то гребаный сталкер.

– Я сказала нет! – Громкий, панический голос Лени отрывает мою спину от стены.

Неразборчивый мужской голос отвечает, слишком тихо, чтобы я мог разобрать слова, но мне не нужно слышать его часть разговора. Ее тон говорит мне все.

Я рывком открываю дверь, и мое терпение разбивается вдребезги при виде сцены передо мной. Карло Бенини – грязный, извращенный кузен Джулиана – сжимает ее руку, пока она пытается вырваться. Вид его мясистых рук на ней пробуждает во мне что-то первобытное.

Прежде чем я успеваю обдумать ситуацию, я пересекаю маленькое пространство, и мой кулак встречается с его лицом. Он падает на пол, как мешок картошки, кровь уже хлещет из сломанного носа, заливая его дорогую рубашку. Мои костяшки саднят, но боль приятна. Справедлива.