Это застенчивое признание полностью разрушает меня, и я наклоняюсь, чтобы снова завладеть ее ртом. На этот раз я размыкаю ее губы языком, пробуя сладость внутри, вкладывая все, что чувствую, в поцелуй.

Нам все еще нужно многое проработать. Но сейчас я просто наслаждаюсь радостью, зная, что моя жена – женщина, которую я люблю, – любит меня в ответ.

Глава 43

Ромеро

К тому времени, как мы въезжаем на подъездную дорожку, она уже стонет мне в рот, ее пальцы запутаны в моих волосах, ее язык делает такие вещи, из-за которых мне хочется сожрать ее целиком. Она сидит у меня на коленях, идеальные груди прижаты к моей груди, и все, о чем я могу думать, – это затащить ее внутрь и трахнуть до беспамятства.

– Я люблю тебя, – рычу я в ее губы. – Черт, я люблю тебя, Лени.

Она не колеблется ни мгновения, целуя сильнее, прежде чем выдохнуть в ответ: – Я тоже тебя люблю.

Ее рот горячий и отчаянный на моей шее, когда я выбиваю дверь машины ногой и направляюсь к дому, сердце колотится от адреналина и желания и этого пьянящего чувства, что она все еще здесь – все еще моя.

– Я не дойду до спальни, – бормочу я в ее кожу, уже пробуя ее на вкус. – Стена. Пол. Мне плевать, где.

Она задыхаясь смеется, проводя ртом по моей челюсти. – Столешница. Я хочу кухонную столешницу.

– Договорились.

Я добираюсь до входной двери и открываю ее плечом, мой разум уже каталогизирует, как именно я собираюсь разложить ее на этой мраморной поверхности, едва регистрируя знакомый звук приближающихся шагов, прежде чем два человека врываются в прихожую.

– Лени! – кричит Амелия, Итан рядом с ней.

Я замираю в дверях, чувствуя, как тело Лени напрягается в моих руках. Ее голова резко поворачивается, глаза расширяются, когда ее руки соскальзывают с моей шеи, будто я внезапно стал радиоактивным. Я смотрю на ее мать и брата с едва скрываемым раздражением.

Лицо Итана мертвенно-бледное, явно все еще потрясенное тем, что произошло ранее, а выражение Амелии меняется с облегчения на шок, когда она видит нас – меня, возбужденного и готового сожрать ее дочь, и Лени, растрепанную и задыхающуюся в моих руках.

Верно. Я попросил одного из своих людей привезти Амелию сюда, чтобы встретиться с Итаном. Я думал, что Лени может понадобиться утешение от кого-то, кроме меня. Поддержка от ее семьи. Я, черт возьми, не ожидал, что буду вносить ее вот так, готовый трахнуть ее на ближайшей ровной поверхности.

Черт возьми.

Медленно, используя каждую унцию самоконтроля, которая у меня осталась, я позволяю ей соскользнуть с моих рук и встать на ноги. Мой член пульсирует в знак протеста, твердый и злой в штанах, и мне приходится повернуться, одной рукой небрежно опуская пиджак, чтобы скрыть очевидную эрекцию.

Моя жена не замечает моей проблемы. Как только ее ноги касаются пола, она бежит через комнату прямо в объятия Итана. Он крепко обнимает ее, все его тело трясется от облегчения. Амелия присоединяется к их объятию, обхватывая руками обоих своих детей, пока слезы текут по ее щекам.

– Ты в безопасности, – шепчет она, держа их так, будто боится, что они могут исчезнуть. – О, мой ребенок, ты действительно в безопасности.

Я смотрю на них из дверного проема, челюсть сжата, мое тело все еще пульсирует от желания и разочарованной энергии. Я был так, блядь, близок к тому, чтобы обладать ею, черт возьми.

Но это тоже важно. Они нужны друг другу – эта семья, прошедшая через ад и обратно. И как бы сильно я ни хотел утащить жену на кухню и показать ей, как сильно я ее люблю, я могу подождать.

Черт, ради нее я ждал бы вечность, если бы пришлось.

– Мне так жаль, Лени. Мне так жаль, – выдавливает Итан. – Я не должен был оставлять тебя одну с этим психом.

– Эй. – Лени отстраняется, чтобы посмотреть на него. – Я попросила тебя уйти. Мы оба в безопасности, потому что ты ушел. Не чувствуй вины за то, что сделал именно то, что я просила.

– Мне тоже так жаль, Лени, – говорит Амелия, ее голос дрожит от эмоций. – За все, через что я заставила тебя пройти. Вас обоих. За всю боль, которую я причинила своей зависимостью, за опасность, которую я навлекла…

Они проходят через несколько раундов извинений и признаний в любви, и я начинаю чувствовать себя так, будто вторгаюсь во что-то священное. Я поворачиваюсь к двери, готовый выйти, чтобы дать им немного уединения, когда…

– Негодяй!

Я замираю, оборачиваясь, уверенный, что она не может обращаться ко мне. Но Амелия сверлит меня взглядом, полным чистой злобы.

– Тебе не стыдно за то, что ты воспользовался моей девочкой?

– Мама! – рявкает Лени, бросая на меня извиняющийся взгляд. – Не разговаривай с ним так.

Но Амелия уже набирает обороты, не желая слушать доводы. – Мы хотим развода. Ты освободишь мою дочь от своей хватки, и я верну каждый цент, который ты на нас потратил. Каждый.

– Да. – Вступает Итан. – Я немедленно бросаю NYU. Я найду работу и верну все, что ты потратил на мое обучение.