Атмосфера меняется мгновенно. Несколько офицеров заметно напрягаются, бросая на меня новые настороженные взгляды. Некоторые даже нервно поглядывают на дверь за моей спиной, будто ожидая, что мой муж в любую минуту ворвется и начнет крушить все вокруг.

Я проглатываю смешок. – Только если вы считаете печенье с шоколадной крошкой формой принуждения, – говорю я офицеру, обеспокоенному подкупом. – К тому же, мой муж случайно оказался лучшим адвокатом в стране. Мне не придется никого подкупать, чтобы выиграть дело. – Я игриво подмигиваю, когда половина комнаты ворчит под нос.

Губы женщины-офицера дергаются, когда она забирает у меня обе коробки. – Звучит вкусно. – Она ставит их на ближайший стол и открывает крышки. – Выглядит законно. Без изюма?

– Боже, нет. Я не монстр. – Я ухмыляюсь, зарабатывая несколько одобрительных хмыканий – прогресс. – Они совершенно безопасны, – продолжаю я, поднимая руки в шуточном жесте. – Честное пионерское.

– Ты не выглядишь как пионерка, – бормочет она, но все равно берет одно печенье. Она издает удовлетворенный звук в горле, жуя, и почти сразу же оказывается окружена нетерпеливыми коллегами, тянущимися к выпечке.

Миссия выполнена.

Возможно, Ромеро был прав, и мне не следовало сюда приходить, но я должна была прийти хотя бы раз, чтобы угостить этих уставших офицеров. Потому что все началось именно здесь.

Ладно, может, не совсем здесь. Может, все началось в тот момент, когда я родилась в семье лжецов и наркоманов. Может, каждое решение моих родителей вело к этому моменту, или решения, которые я принимала на своем пути. Но этот полицейский участок определенно был поворотным моментом.

Если бы меня не арестовали тем вечером, если бы девичник не заполнил камеру предварительного заключения, если бы меня не приковали к стулу прямо там, где я сейчас стою, я бы никогда не встретила Ромеро.

Эффект бабочки поражает, когда я думаю об этом.

Нет ареста – значит, нет увольнения с работы, которую я втайне ненавидела.

Нет потери работы – значит, нет отчаянной необходимости идти прислуживать на ту вечеринку сенатора.

Нет вечеринки – значит, нет второй встречи с Ромеро.

Поэтому, когда ростовщики пришли, чтобы забрать маму и Итана со своими угрозами, у меня не было бы никого, к кому я могла бы обратиться.

Вся моя жизнь развернулась бы в совершенно другом направлении...

Я вздрагиваю, вспоминая ужасные слова Миккеля о том, что он планировал для нас с Итаном. Без вмешательства Ромеро я бы из девственницы превратилась в высокооплачиваемую проститутку, запертую в цикле долгов, который никогда не закончился бы. Не с таким человеком, как Миккель, наживающимся на моем теле.

Никакого шанса, что я когда-нибудь привлекла бы внимание мужчины, чей мир вращается вокруг крови и секретов. И я точно не была бы такой безумно счастливой и влюбленной.

Так что да, возможно, мне не следовало сюда приходить, но я хотела – мне нужно было.

И я так рада, что пришла.

Потому что все те вещи, которые могли бы не случиться, – случились. Я встретила Ромеро в нужное время. Он дал мне свою визитку. Затем я снова привлекла его внимание на той вечеринке сенатора. И он спас меня – а также спас мою семью. Устроил Итана в NYU, поместил маму в реабилитационный центр. Дал нам всем второй шанс в жизни.

И кто знает? Возможно, я тоже спасла его – совсем чуть-чуть.

Офицеры больше не подозрительны, их оборонительные позы тают, когда они набрасываются на выпечку. Один из них даже улыбается мне, жуя. Я задерживаюсь ровно настолько, чтобы услышать, как они начинают спорить о том, кому достанется последний кусок бананового хлеба, прежде чем выскользнуть обратно в прохладный вечерний воздух.

Машина ждет прямо перед участком, потому что этот визит был просто коротким крюком по пути на ужин к Рафаэлю с семьей. Я поднимаю подбородок, мое сердце переполняется глубоким, удовлетворенным спокойствием. Теперь у меня есть шестеро приемных братьев и сестер. Плюс племянницы и племянник.

Элира родила своего малыша в прошлом месяце, так что сегодняшний вечер официально посвящен празднованию.

Хотя я поняла, что Рафаэль и Эмилия используют буквально любой предлог, чтобы устраивать роскошные званые ужины у себя дома. Похвастаться своим потрясающим пентхаусом-особняком и невероятным личным шеф-поваром. Но новый ребенок – определенно хороший повод для праздника.

Я поправляю ремешок сумочки, спускаясь по ступеням участка, расстегивая ее, чтобы достать телефон и написать своему Ромео. Мы должны были ехать туда вместе, но на работе возникло что-то срочное, и я решила уехать без него. Он встретит меня там.

Я разблокирую телефон и уже на полпути к набору сообщения, когда что-то заставляет меня замереть. Я не могу понять, что именно – паранойя? Интуиция? Или просто инстинкты выживания, которые я развила с тех пор, как вышла замуж за эту жизнь. Но внезапно мне кажется, что кто-то за мной наблюдает.

Черт.