– Я не могу дождаться, – отвечаю я дерзко, отчего его глаза опасно темнеют.

Затем прибывают Леонетти, и я на время забываю о муже и его восхитительном обещании наказания, воркуя над темноволосым мальчиком, который – точная копия Максимо. Гены Элиры даже не пытались конкурировать.

– Что я могу сказать? – смеется она, когда я указываю на это. – Гены Максимо такие же доминантные, как и он сам.

Ромеро отводит Максимо в сторону – скорее всего, чтобы ввести его в курс ситуации с Кэти, – поэтому я рассказываю Элире новости, играя с малышом Лукой. Она должным образом шокирована и с тревогой смотрит в сторону лестницы.

– Рафаэль с ней, – уверяю я ее, и она кивает.

Ужин начинается напряженно, все погружены в свои мысли о событиях сегодняшнего вечера. Но дети быстро поднимают настроение своими выходками. Девочки-близнецы, которые уже ползают, наотрез отказываются сидеть на своих высоких стульях – извиваются и плачут, чтобы их спустили, чтобы они могли перевернуть столовую.

В конце концов Рафаэль сдается и приказывает освободить их от стульев, и мы все разражаемся смехом, наблюдая за их хаосом.

– Только представь, – шепчет Ромеро мне на ухо, – однажды наш ребенок присоединится к этому хаосу.

Наш ребенок. Я улыбаюсь ему, мое сердце так же полно, как и мой живот. – Я не могу дождаться.

После ужина мы перебираемся на огромный балкон, выходящий на город, и все пьем безалкогольные коктейли. Даже парням сегодня нельзя алкоголь. Если нам нельзя пить, то и им нельзя.

Телефон Ромеро нарушает мирный момент, все его тело напрягается, когда он отвечает. – Повтори, Адам. Я включаю громкую связь.

– Конечно, – следует ответ. – Я нашел агента Кэтрин Пирс.

Святые небеса.

Атмосфера меняется мгновенно. Все резко вдыхают, внимание приковано к телефону Ромеро.

– Я проследил ее путь от участка и смог выследить ее, – продолжает он. – Она все это время пряталась в Куинсе, прямо у нас под носом. Глубоко на албанской территории, работая горничной в поместье Пермети. Неудивительно, что мы не могли ее найти – у нас не было причин искать там.

Подожди, что?

Я смотрю на Элиру, чьи губы приоткрыты от шока. Должно быть, шокирующе узнать, что Кэти все это время была в поместье ее семьи.

– Я отправляю фото. Возможно, оно нечеткое, так как пришлось снимать издалека, но я уверен, что это она.

Ромеро благодарит парня, которого я считаю его следователем, и завершает звонок. Почти сразу же его телефон пищит от сообщения. – Пересылаю, – говорит он братьям.

Я наклоняюсь к его телефону, чтобы рассмотреть фото. Оно размытое, как и предупреждал следователь, но нет сомнений в личности. Кэтрин Пирс. Эмилия издает звук, который наполовину всхлип, наполовину смех, глядя на телефон Рафаэля, очевидно, рассматривая то же фото.

Я рада, что ее нашли – ради Эмилии. Но в моей голове толпятся новые вопросы.

Какого черта она делала на территории албанцев?

Что она там могла искать?

Ни за что бывший агент ФБР не оказался бы горничной в поместье албанского криминального авторитета без скрытого мотива.

Так в чем же ее мотив?

Бонусный эпилог

Кэти

– Я внутри.

Слова – едва слышный шепот, но они мгновенно прорезают мой беспокойный сон. Я моргаю, глядя в темный потолок, дезориентированная несколько ударов сердца, прежде чем знакомый коктейль из антисептиков и лекарств ударяет в нос, и я вспоминаю, где я. Больница.

Не поворачивая головы, я перевожу взгляд на голос. Незнакомая женщина в форме медсестры приближается к моей кровати, все еще говоря приглушенно. – Да, она спит. Я проверила, прежде чем войти.

Пауза, и я понимаю, что она говорит с кем-то, кого нет в комнате – вероятно, через наушник или что-то подобное. Мое сердце переходит в бешеный режим, желудок сжимается, когда реальность обрушивается на меня. Стейси прислала кого-то добить меня из своей тюремной камеры.

Что ж, я не сдамся без боя.

– Она на капельнице. Мне добавить это туда? Или ввести прямо в вену? – Еще одна пауза. – Да, да. Простите.

Я закрываю глаза и заставляю дыхание оставаться ровным, тело совершенно неподвижным, пока она приближается. Ее тень падает на мое лицо, за которой следует едва заметное натяжение на линии капельницы – достаточно нежное, чтобы не разбудить действительно спящего пациента.

Как бы не так.

Мои глаза распахиваются, и я сдавливаю запястье женщины в железной хватке. Шприц выпадает из ее пальцев, с грохотом падая на пол, когда она дергается назад с сдавленным вздохом. Наши глаза встречаются, и я сразу замечаю наушник.

– Выключи наушник, – рычу я, и ее глаза комично расширяются, когда до нее доходит, что я не сплю. – Немедленно. Блядь.