Он кивает и жестом подзывает нескольких человек следовать за ним в коридор. Предвкушение того, что я сделаю с Миккелем, жжет в груди. Но сначала...

– Мы едем домой, – шепчу я Лени на ухо, поднимая ее на руки. Она довольно вздыхает, ее голова находит идеальное место над моим сердцем.

– Мне следовало сразу поехать домой после того, как я покинула реабилитационный центр мамы.

Да, следовало. Но я не говорю этого. Она и так достаточно пережила, чтобы я добавлял вину в эту смесь. Вместо этого я крепче прижимаю ее к себе и киваю оставшимся людям, чтобы следовали за мной, пока я несу свою жену из этого кошмарного дома.

Логан ждет у машины и открывает заднюю дверь, как только видит нас приближающихся. Я сажусь внутрь, устраивая Лени у себя на коленях, пока он закрывает дверь. Мои люди забираются в свои машины и выстраиваются в эскорт позади нас, когда мы выезжаем с подъездной дорожки и направляемся домой.

Мы сидим в комфортной тишине первые несколько минут. Пальцы Лени рассеянно играют с лацканами моей рубашки, пока я просто впитываю ее тепло, наблюдая за ровным пульсом на ее горле, чтобы убедиться, что она действительно жива.

Есть так много всего, что нужно обсудить, но первый вопрос, который срывается с моих губ: – У тебя действительно были деньги, спрятанные там, на случай нашего развода?

Она качает головой с легким смешком. – Нет. Абсолютная ложь. Я так сильно тряслась, пока говорила это, понятия не имею, как он не видел меня насквозь.

Я нежно сжимаю ее. Я уже догадался, поскольку все остальное, что она ему сказала, было ложью, но мне нужно было услышать, как она подтверждает этот конкретный обман. – Хочешь узнать, почему я на самом деле женился на тебе?

Ее голова поворачивается, глаза яркие от любопытства. – Да.

Я прочищаю горло, возвращаясь мыслями к самому началу, к тому первому моменту, когда я увидел ее.

– Это было безумно. После той встречи в полицейском участке я не мог выбросить тебя из головы, как бы ни старался. И поверь, я старался как черт, потому что последнее, что мне было нужно, – это какая-то дерзкая незнакомка, отвлекающая меня. Но это не мешало мне хотеть тебя найти.

– Ты следил за мной?

Я усмехаюсь, мое дыхание касается ее волос. – Я бы следил, но у меня не было о тебе никакой информации. Я серьезно рассматривал возможность вернуться в тот участок и спросить твое имя. Затем я снова увидел тебя на вечеринке ДеМарко и подумал: ну, это точно знак вселенной. – Моя челюсть сжимается, когда я вспоминаю, что было дальше. – Но после того, что случилось в туалете с тем отбросом, ты перевернула все мое нутро этими тревожными эмоциями, которых я не узнавал. Это была уже не просто похоть, что чертовски нервировало. Я уже с самого начала знал, что одного раза с тобой никогда не будет достаточно, а с этими другими эмоциями в придачу я не знал, как с этим справиться. Либо я женюсь на тебе, сделав тебя полностью своей, либо не иметь тебя вообще. Я выбрал последнее ради собственного рассудка.

– Затем я позвонила тебе, – шепчет она, прижимаясь мягким поцелуем к моему горлу, посылая жар прямо в пах.

Я поправляю ее на коленях, не желая, чтобы она заметила мой твердеющий член. Это серьезный разговор, черт возьми.

– Затем ты позвонила мне, и я понял, что тебе, вероятно, будет нужна помощь – возможно, не финансовая, но в других вещах, – и я хотел быть тем, кто даст тебе эту помощь. – Мои губы изгибаются, когда я вспоминаю то утро в той гребаной библиотеке. – Я должен был понять тогда, что полностью пропал.

– Зачем тогда просить только два месяца?

– Потому что я не хотел тебя спугнуть. Представь мое удивление, когда ты сама предложила брак? Мне пришлось напоминать себе сохранять спокойствие.

– Ты совсем не сохранял спокойствие, – смеется она. – Ты учуял возможность и набросился. Ты даже не дал мне шанса усомниться. В одну минуту слова слетали с моих губ, в следующую ты уже заставлял меня подписывать брачный контракт в своем офисе.

Я смеюсь вместе с ней, без стыда вспоминая, как отчаянно хотел закрепить ее за собой, прежде чем она передумает. – Я не мог позволить тебе выскользнуть из моей ловушки, когда был так близок к обладанию тобой. И я радуюсь каждый день, что не позволил. Потому что я безнадежно, безвозвратно влюбился в тебя, миссис Ломбарди. Ты воровка, которая пробралась в мою грудь глубокой ночью и ушла с моим сердцем. – Не в силах больше сдерживаться, я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в висок, затем в эти очаровательные веснушки, рассыпанные по ее носу.

Она резко вдыхает, поворачивая лицо, чтобы предложить мне свои губы. Я принимаю их без колебаний, целуя медленно, сладко. Ее пальцы сжимают мою грудь, и ее дыхание становится тяжелым, когда я отстраняюсь.

– Это справедливо, – шепчет она, ресницы трепещут, когда она смотрит на меня затуманенным взглядом, – потому что ты тоже украл мое.

Господи.