– А в день нашей свадьбы он дал мне десять миллионов в качестве свадебного подарка. Его братья также дали мне по пять миллионов. Так что у меня есть чуть больше двадцати пяти миллионов в сертифицированных чеках, спрятанных в этом доме. – Ложь становится легче, течет, как вода. – Двадцать пять миллионов, которые могли бы стать твоими, если ты позволишь нам с Итаном уйти отсюда невредимыми. Я говорю это только потому, что ты на самом деле не причинил нам вреда с тех пор, как усадил нас на эти стулья.

– И потому что ты знаешь, что раз Ромеро не любит тебя, нет реальной причины для него выполнять мои требования, – добавляет Миккель, поразительно проницательный.

Мое горло сжимается от правды в его словах, и я резко киваю.

Его губы изгибаются в холодной усмешке. – Ты такая же умная и сильная, как твоя мать. Маленький воин. – Комплимент преподносится как оскорбление, что сбивает с толку. – Хорошо, я принимаю твои условия. Покажи, где чеки.

Я поднимаю подбородок, указывая на Итана. – Сначала отпусти моего брата.

– Нет! – кричит Итан. – Я не оставлю тебя с ним наедине.

Но Миккель полностью игнорирует его выпад, его взгляд прикован ко мне. – Что? Ты не хочешь тоже получить свободу?

– Конечно, хочу. Но нет гарантии, что ты отпустишь нас обоих после того, как получишь желаемое, не так ли? Отпусти Итана первым, и как только он будет в безопасности снаружи, я покажу тебе, где деньги. Затем ты можешь либо отпустить и меня, либо... – Я пожимаю плечами с фальшивой бравадой. – Но по крайней мере мой брат будет в безопасности.

И когда он обнаружит, что денег нет, я останусь одна, чтобы встретить его гнев. Надеюсь, Ромеро все еще слушает и использует отвлечение, чтобы сделать свой ход.

Мое сердце бешено колотится, пока мой мозг пытается просчитать, как плохо это может обернуться, если я не сыграю свои карты правильно. Мой желудок переворачивается, и я сжимаю руки вместе, чтобы скрыть дрожь.

Миккель изучает меня долгим взглядом. – Хорошо. Но никаких глупых игр. Тебе не понравится, что случится, если ты попытаешься быть хитрой. – Он ждет, пока я кивну, затем поворачивается к Итану. – Давай, уходи.

Мой брат колеблется, и я направляю на него свой самый властный взгляд. – Убирайся отсюда, Итан. Сейчас же.

Наконец он встает, лицо смертельно бледное, голубые глаза стеклянные от непролитых слез. Он выглядит потрясенным, потому что знает так же хорошо, как и я, что в этом доме нет никаких денег. Он останавливается у входной двери, чтобы еще раз взглянуть на меня. – Л–Лени?

Он выглядит таким молодым в этот момент, таким уязвимым и напуганным, мое сердце болезненно сжимается. Я не знаю, как мне удается улыбнуться ему сквозь собственные бурные эмоции, но каким-то образом я это делаю. – Все в порядке, Итан. Я буду в порядке. Я люблю тебя.

Его горло сжимается, когда он сглатывает. – Я тоже тебя люблю. – Затем он открывает дверь и выходит.

Часть напряжения в моих плечах спадает. Ладно. По крайней мере, он в безопасности.

Когда я снова поворачиваюсь к Миккелю, он ближе, чем раньше, его губы сжаты в тонкую линию.

– Это было очень трогательно. – Он делает вид, что вытирает слезу со щеки. – А теперь вставай и веди меня к моим деньгам.

Я проглатываю огромный комок в горле и заставляю себя встать на дрожащие ноги.

Я остро осознаю дуло пистолета Миккеля, прижатое к затылку, когда веду его в соседнюю комнату, где находится лестница, ведущая в подвал. Моя рука пульсирует от боли с каждым шагом, почти жестоким напоминанием о том, как в прошлый раз меня подстрелили.

Пот стекает по позвоночнику, кровь шумит в ушах, в такт с тяжелым стуком моего сердца – единственные звуки, которые я слышу, начиная спускаться по лестнице.

Миккель колеблется позади меня. – Подвал?

– Мама продает все, что считает ценным, чтобы финансировать свою зависимость. Ты это знаешь, – говорю я бесцветно. – Чтобы сохранить мои деньги в безопасности, я спрятала их под половицей здесь.

– Умно, – говорит он мягко, затем сильнее вдавливает пистолет в мой череп. – Но помни – никаких глупых игр, когда мы спустимся.

Я киваю и продолжаю спускаться по лестнице, пока мы не оказываемся перед толстой деревянной дверью, которая запирается снаружи и может быть открыта только отсюда. Я сглатываю, толкая ее, вглядываясь в зловещую черноту подвала.

– Мне нужно включить свет, – тихо говорю я.

Миккель фыркает. – Думаешь, я тупой? Я сделаю это сам. Где выключатель?

Я тру вспотевшую ладонь о штаны. – Прямо там. – Я неопределенно указываю в темноту впереди.

– Уйди с дороги, – ворчит он и хватает меня за руку – мою раненую руку – чтобы оттащить назад.

Боль взрывается в плече, и я кричу, инстинктивно дергаясь и отступая на несколько ступенек вверх. Он бросает на меня раздраженный взгляд, будто я драматизирую, и проходит передо мной, чтобы найти выключатель.

Мое сердце уходит в горло. Это мой шанс.

Используя момент отступления, я встаю на ноги и прыгаю вниз, с силой и яростью вбивая ногу ему в спину.

И поскольку он расслаблен – больше не видит во мне угрозы, – удар застает его врасплох. Его спина выгибается под силой, и он падает в темный подвал с яростным криком.