Я протягиваю руку к моей любимой игрушке на столе рядом со мной – к паяльной лампе, которая уже придала его левой руке тот милый угольный эстетичный вид. Видите, я не совсем бессердечный. Я прижег те культи, чтобы он не истек кровью слишком быстро. А вот с правой рукой? Она все еще течет, как сломанный кран. Также без пальцев – пальцев, которыми он нажимал на спусковой крючок, которые пытались оборвать жизнь моей жены.

– Ромеро. – Срочный голос Сандро прорывается сквозь внезапный визг паники, когда я поднимаю паяльную лампу к лицу ублюдка.

– Не сейчас. – Я не оборачиваюсь, слишком сосредоточен на том, чтобы включить лампу. Синее пламя танцует, голодное и нетерпеливое.

– Твой телефон звонит.

– Пусть оставят, блядь, сообщение, – рявкаю я. Лампа шипит, когда я регулирую пламя, уже представляя, как красиво эти ожоги будут выглядеть на его оставшемся глазу.

За моей спиной следует краткая пауза. Затем осторожно, будто он знает, что вступает на опасную территорию, продолжая говорить, Сандро тихо шепчет: – Это Лени.

Паяльная лампа гаснет в моей руке.

Каждая мышца моего тела напрягается, когда я медленно поворачиваю голову к нему.

Лени.

Я не позволял себе думать о ней с тех пор, как она ушла прошлой ночью. Каждый раз, когда ее лицо проскальзывает в мою голову – этот взгляд сырой боли и предательства, когда она противостояла мне, – мое сердце пульсирует, как открытая рана, оставляя меня пустым.

Черт.

Я смотрю на телефон в протянутой руке Сандро, кровь сохнет на моих перчатках, сердце теперь колотится совсем по другой причине. Не говоря ни слова, я выхватываю его у него.

– Не дайте ему истечь кровью. Пока что, – говорю я другим мужчинам в комнате, выходя наружу, прижимая телефон к уху. – Amore. – Слово выходит мягким, мой голос смягчается впервые за несколько часов. – Что случилось?

Потому что что-то должно быть не так, если она звонит мне сейчас. После прошлой ночи, после всего, что произошло между нами. До этого момента мой единственный контакт с ней был через обновления от Логана и людей, наблюдающих за ее домом.

Тишина длится на том конце – достаточно долго, чтобы я подумал, что она случайно набрала меня. Затем: – Опусти сумку на стол и отойди от нее, или я разнесу мозги маленькому Итану.

Мое сердце уходит в горло. Я уже двигаюсь к машине. Мне нужно добраться до нее. Сейчас. Прямо, блядь, сейчас.

Потому что этот голос. Это Миккель.

– Где моя жена? – рявкаю я Сандро, хотя знаю, где она. Логан написал мне, что высадил ее у дома и она вошла внутрь. Внутрь, где она должна быть в безопасности.

Только она, очевидно, не в, блядь, безопасности, да?

– Она вернулась из реабилитационного центра около десяти минут назад, – отвечает Сандро, шагая рядом со мной. – Ромеро, что…

– Люди, следящие за домом, – перебиваю я, скользя за руль, мои руки трясутся от ярости и страха. – Они все еще на позициях?

– Да, они... – начинает он, затем замолкает, увидев мое лицо. Он обходит машину к пассажирскому сиденью, когда я завожу двигатель. – Что происходит?

– Хорошая девочка. А теперь мне нужно, чтобы ты подошла ко мне. – Голос Миккеля доносится из телефона. – Да, вот так. Возьми то устройство на полу и набери номер своего мужа. Позвони Ромеро.

Черт возьми. Я включаю громкую связь на телефоне, кладя его на подлокотник между мной и Сандро, когда вылетаю с подъездной дорожки. Шины визжат по асфальту, пока я быстро ввожу Сандро в курс того, что знаю.

Вот тогда проблема ударяет меня, как удар под дых, – если Лени позвонит мне с устройства, которое даст ей Миккель, мой текущий звонок с ней прервется, и я потеряю представление о том, что происходит внутри дома.

Черт. ЧЁРТ!

– Как он, черт возьми, попал внутрь? – Слова взрываются из меня. Что, черт возьми, делали охранники Лени? Дремали?

Телефон Сандро начинает звонить, и мы встречаемся взглядами. Я киваю, чтобы он ответил.

– Алло?

Голос Сандро эхом разносится через мой телефон из звонка с Лени, и я чувствую прилив облегчения. Она позвонила Сандро, чтобы наша линия с ней не оборвалась. Умная девочка.

Я выключаю громкую связь, чтобы избежать наложения звука, а Сандро включает свою. – Лени, это ты? – Я стараюсь, чтобы голос звучал ровно, хотя мое сердце пытается вырваться из груди. – Чей это номер?

Но отвечает не моя жена.

– Ромеро Ломбарди, – этот знакомый, самодовольный голос трещит из динамика. – Это Миккель Верона. Я держу твою жену и шурина в своих руках.

– Миккель. – Я делаю голос тверже, лед заливает вены. – Ты понимаешь, что мои люди окружили этот дом, да?

– О, я знаю. Было адски трудно проскользнуть мимо них незамеченным. Но вот в чем дело – твои люди ничего не сделают, потому что если они попытаются, я всажу пули в обе эти красивые головы, затем пущу пулю в себя. – Его голос все еще самодоволен, уверен. Он знает, что у него все козыри с двумя заложниками.